"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс

И тут до меня донеслось.

За соседним столом, отделённым лишь хлипкой ширмой, какой-то толстый купец с красным носом вещал своему тощему приятелю:

— Говорю тебе, это золотая жила! У Чёрного озера земля теперь взлетит в цене. Эта баронесса, что отель строит — Эшворт, кажется — она не дура. Но главное не это. Главное — кто ей помогает. Лорд Вудсток, собственной персоной! Каждый день, говорят, приезжает. Не с пустыми руками, заметь. А вчера, люди видели, его карета там до утра простояла…

Я поперхнулся. Вино обожгло горло, пошло не в то горло, и я закашлялся так, что из глаз посыпались искры.

— Ты! — рявкнул я, вскакивая и хватаясь за кинжал, висевший на поясе больше для красоты, чем для дела. Мой стул с грохотом опрокинулся. — Повтори, что ты сказал!

Купец побледнел так, что его нос из красного стал сизым. Он узнал меня. Все в округе знали принца Генри, особенно в тавернах, где я частенько оставлял свои монеты (и своё хорошее настроение).

— В-ваше высочество… — залепетал он, пытаясь вжаться в скамью. — Я ничего такого… я только про стройку…

— Про какую баронессу⁈ — я уже был рядом, схватив его за ворот добротного, но залитого жиром камзола. — Про лорда Вудстока?

— П-про баронессу Эшворт, милорд… то есть, ваше высочество… Она у озера строит… А лорд Вудсток… ну, говорят, у них роман… Она ж молодая, он хоть и старый друг короля, но ещё крепкий, холостой… сами понимаете…

Роман.

Слово ударило меня под дых сильнее, чем кулак любого вышибалы.

Я отпустил купца. Он осел обратно на лавку, хватая ртом воздух. А меня будто окатили ледяной водой из ведра. Лилиан. Моя бывшая невеста. Та самая деревенщина, которую я сослал в восточное крыло, чтобы не мозолила глаза, которую я бросил ради Вивьен. Она крутит роман с Эриком Вудстоком?

С этим напыщенным индюком, который всегда смотрел на меня с высоты своего роста и своей дружбы с отцом? Который на советах всегда говорил: «Генри, будь благоразумен», таким тоном, будто я был нашкодившим щенком? Она с ним? Счастлива?

— Этого не может быть, — услышал я свой собственный, какой-то чужой голос. — Она же… пустое место. Провинциальная простушка.

— Любовь зла, ваше высочество, — философски заметил Роджерс, поднимая мой стул. — Полюбишь и не такого…

Я обернулся к нему. Он тут же заткнулся.

Но мысль уже засела в голове, пустила корни, начала жечь изнутри. Она не имеет права! Она должна была тихо сидеть в своём захолустье и сохнуть по мне, проклиная день, когда потеряла такого принца! А она строит отель? И Вудсток там ночует?

— Как она смеет быть счастливой без моего разрешения? — прошипел я.

— Генри, успокойся, — Роджерс положил руку мне на плечо. — Ты же сам её выгнал. Ты Вивьен любишь.

— Вивьен здесь ни при чём! — я сбросил его руку. — Тут дело принципа! Она — моя бывшая невеста!

— Бывшая, — резонно заметил другой собутыльник, сэр Говард, который был поумнее. — Ключевое слово — «бывшая». Она имеет право жить своей жизнью.

Но я его уже не слушал. Во мне говорила уязвлённая гордость. Смесь злости, любопытства и какого-то непонятного, саднящего чувства, которое я отказывался называть ревностью.

— Карету! — рявкнул я, швыряя на стол кошелёк. — Немедленно! Еду к Чёрному озеру.

— Генри, сейчас ночь на дворе! До утра только доедешь!

— Тем лучше! Застану их врасплох!

Дорога была адской.

Карету трясло по разбитому тракту так, что я пару раз приложился головой о стенку и проклял тот час, когда вообще родился на свет. К утру я чувствовал себя выжатым лимоном, злым и опустошённым. Хотелось уже развернуться и поехать обратно, но когда в сером предрассветном тумане блеснула гладь Чёрного озера, я приказал кучеру гнать дальше.

И то, что я увидел, заставило меня забыть о тряске и усталости.

Я ожидал увидеть жалкий сарай, наполовину развалившийся. На крайний случай — небольшой домик. Но здесь высился почти настоящий особняк! Добротный двухэтажный дом из светлого дерева, с большими окнами, с резными наличниками, с широким крыльцом. Рядом суетились рабочие, пахло смолой и свежей стружкой. У озера строили причал.

— Ничего себе… — вырвалось у меня помимо воли. — А она не так проста, оказывается.

В это мгновение дверь дома открылась, и на крыльцо вышли ОНИ.

Я узнал Вудстока сразу. Даже со спины. Широкоплечий, в простой льняной рубахе, с непокрытой головой, он сидел на ступеньках с большой кружкой в руке, греясь на утреннем солнце. А рядом с ним, привалившись плечом к его плечу, сидела ОНА.

Лилиан.

Я её едва узнал. На ней было какое-то несуразное платье из грубой ткани, тёмное, испачканное то ли глиной, то ли краской. Волосы, которые при дворе всегда были уложены в строгую причёску, сейчас были растрёпаны, выбились из пучка и падали на плечи. Лицо раскраснелось, на щеке — грязное пятно. Но она смеялась. Смеялась, глядя на Вудстока, и в этом смехе было столько… жизни! Столько тепла и счастья, что у меня вдруг защемило где-то в груди. Вивьен так никогда не смеялась.

— Ах ты ж… — выдохнул я.

Внутри всё вскипело. Я вылез из кареты, даже не дождавшись, пока кучер откроет дверцу, и решительно зашагал к ним. Почему-то было страшно, что меня сейчас не заметят, что этот их маленький мир захлопнется перед моим носом.

— Лилиан! — окликнул я, стараясь, чтобы голос звучал властно и уверенно.

Смех оборвался. Лилиан обернулась, и её лицо… оно изменилось. Радость исчезла, сменившись сначала удивлением, а потом холодной, колючей настороженностью. Вудсток тоже посмотрел на меня. Спокойно, даже лениво, как смотрят на назойливую муху, которую вот-вот прихлопнут. И эта его ленивая уверенность бесила меня больше всего.

— Ваше высочество, — голос Лилиан звучал ровно, но в нём отчётливо слышалась сталь. Она даже не подумала встать. — Какими судьбами? Опять заблудились? Или снова воду из нашего озера решили испить? Говорят, она целебная, но в прошлый раз вы её почему-то не оценили.

Рядом тихо фыркнул Вудсток. Я пропустил колкость мимо ушей. Подошёл ближе, встал так, чтобы солнце было за моей спиной, создавая эффектный ореол (Вивьен говорила, что так я выгляжу величественно).

— Лилиан, я приехал не для ссор. Я приехал поговорить.

— О чём? — она приподняла одну бровь, и этот жест показался мне смутно знакомым. — О вашем «восточном крыле»? Или о том, как ваша дражайшая любовница подожгла мои стройматериалы?

Я вздрогнул. Откуда? Ах да, Вудсток. Конечно, этот старый лис всё разнюхал.

— Это досадное недоразумение, — отмахнулся я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, проникновенно. — Вивьен погорячилась. Я