Восторг гаргульи - Наоми Лукас

‒ Не забуду.

Повесив трубку, я оглядываюсь вокруг. Еще раз взглянув на свои руки, я подтверждаю, что они вернулись в нормальное состояние. Когда я подтягиваю рубашку, мои клейма выглядят так же, как сегодня утром. Они прохладные на ощупь, и пульсация притупилась.

Я поворачиваюсь к Зуриэлю и сжимаю пальцы ног, осматривая его от рогов до когтей.

‒ Ну, ‒ говорю я ему. ‒ Теперь я здесь. С тобой. Только пройдут часы, прежде чем ты пробудишься, и мне нужно чем-то заняться.

Я изучаю его тело, его черты. Я тянусь, чтобы прикоснуться к нему, но в последнюю секунду отдергиваю руку.

Теперь все по-другому ‒ прикасаться к нему и знать, что он это чувствует.

С последней дрожью я поворачиваюсь лицом к музею и начинаю свою работу с ухода за Джинни, устанавливая ее новый туалетный лоток в чулане с уже встроенной в него дверцей для кошек. Я ставлю ее новую кровать рядом со стойкой регистрации.

Я убираю пыль в гостиной, подметаю, смахиваю и пылесошу, пока пространство не блестит. Обычные задачи успокаивают мой разум, все еще не оправившийся от затруднительного положения, в котором я нахожусь. Свет, исходящий от меня, не возвращается, и это приносит облегчение. Если бы это было разовое мероприятие, я бы не возражала.

Глядя на Зуриэля, мое лицо краснеет. Мой взгляд скользит по музею. В моей жизни сейчас нет ничего простого.

Я завершаю остальную часть ежедневных дел, уделяя особое внимание песнопениям и святой воде, потому что уже не могу сказать, что притворно, а что необходимо, только некоторые задания согревают мои отметины. В превратной надежде я окропляю голову святой водой и ставлю на стойку старинный крест.

Я не суеверна.

Я все еще кладу в карман небольшой пузырек со святой водой. На всякий случай.

Я звоню Хопкинсу, и, как и ожидалось, звонок сразу поступает на голосовую почту. Раздраженная, я оставляю сообщение.

‒ Пока тебя не было, мне пришлось принять кое-какие решения, и я купила нам кошку. Ее зовут Джинни, ну, Женевьева, и она замечательная, ‒ я делаю паузу. ‒ Здесь происходит что-то странное, и я была бы признательна, если бы ты перезвонил мне как можно скорее.

Я кладу трубку.

Мой взгляд сразу же падает на Зуриэля.

Даже сейчас демоническая форма Эдрайола сохраняется, преследуя каждую мою мысль. Возможно, я больше никогда не буду спать спокойно.

‒ Кстати, спасибо за отметины. Возможно, они спасли мне жизнь.

Я смотрю на Зуриэля, впитывая его. Мой взгляд падает на его гладкий пах, гадая, куда делся его член. Насколько я помню, он был большим.

Большой. Я произношу это слово, ноздри раздуваются, мир становится нечетким. Мое тело сжимается, как будто это происходит уже несколько дней.

Не было времени разбираться с тем, что произошло прошлой ночью. Мы поцеловались. Мы с Зуриэлем чуть не занялись сексом. Я умоляла его об этом.

Это не я. Я не помешана на сексе. Я попробовала и мне не понравилось. Книги лучше мальчиков. У меня в шкафу есть рубашка с такой надписью. Конечно, в те ночи, когда я изо всех сил пытаюсь заснуть, я достаю вибратор и достигаю быстрого оргазма. Я полагала, что в конечном итоге у меня появится интеллектуал, человек с общими интересами. Я никогда не ожидала, что у меня возникнет желание стать частью уравнения.

Мир сделал меня измученной. Мужчины не помогли. Случайное нажатие на инсел ‒ статью в Интернете, заставило меня еще больше настороженно относиться к противоположному полу.

В тех редких случаях, когда у меня был парень, мы не продержались долго, решив, что нам лучше быть друзьями. Я никогда не привязывалась слишком сильно и не говорила: «люблю тебя», и расставания вряд ли были душераздирающими. Как только мое любопытство было разочаровано удовлетворено, секс стал обязанностью в отношениях. Я подумала, что это часть старения.

Меня это устраивало.

Однако прошлой ночью я умоляла о сексе существо, в существование которого до недавнего времени не верила.

«Это желание меня убьет». Я снова снимаю очки и отворачиваюсь от Зуриэля, желая также стереть свои мысли.

Я иду глубже в музей, спускаюсь в подвал и останавливаюсь в дальней угловой комнате с дверью с надписью «Рукописи и древние тексты».

Это одна из немногих комнат, которая остается запертой: вход разрешен только посетителям, получившим разрешение Хопкинса. Открываю дверь, и в ноздри наполняется знакомый запах пыли. На обширных полках больше свитков, чем книг. Есть полка повыше, к которой он прямо предостерег меня прикасаться, и я обхожу ее стороной.

Я трачу несколько минут на просмотр коллекции, а затем собираю книги и свитки, которые кажутся наиболее многообещающими, с названиями от «Теорий Фемистокла о темных божествах» до «Современного взгляда на древних демонов».

Я возвращаюсь к подножию лестницы, где комната с цементным полом ведет в несколько дверных проемов, ведущих гостей через подвал. Зеленые стены украшены произведениями искусства, а по краям загромождены усталые кресла и старинные столы. Главное, чтобы освещение было хорошим, и мне было где развернуться. Усаживаясь на пол, я роняю свитки рядом с собой, не зная, с чего начать.

Я беру ближайший и перелистываю на первую страницу.

Глава 16

Упущения

Зуриэль

Мои конечности расслабляются, позволяя мне выпасть из застывшей позы. Подождав, пока мои глаза привыкнут и увлажнятся, я сгибаю шею и руки, издавая рычание.

Моя связь с Саммер укрепилась.

Осматривая переднюю комнату музея, мои ноздри раздуваются, вдыхая множество запахов, включая обожженную кожу и птичий помет, следы гниения и затянувшийся страх Саммер. Ничто из этого не похоже на кровь, несмотря на разрушение человеческой формы Эдрайола.

«Она ушла невредимой».

«Она будет опустошена…» Моя сила не предназначена для людей. Возможно, я спас ей жизнь, хотя она может быть сломлена и по-другому.

Где она? Я рассматриваю задернутые шторы. С другой стороны, шелест крыльев.

Я выхожу из-за стойки и смотрю себе под ноги. На меня смотрит тощая длинношерстная кошка пронзительными ярко-зелеными глазами. Ее хвост взмахивает раз, два, и, приняв решение, она подбегает и встает рядом со мной. Когда она уткнулась носом в мою ногу, я наклоняюсь и провожу когтями ей за уши. Запах Саммер повсюду.

Я провожу рукой по спине кошки.

‒ Хорошая киса. Где прячется твоя хозяйка?

Она еще раз трется о мою ногу, прежде чем броситься в музей. Некоторые источники света включены,