Ужасный - Грир Риверс

готов зайти. Я наступила ему на ногу и изо всех сил толкнула его к вешалке с одеждой. Пока он выпутывался из костюмов, я убежала, не закончив свою программу после шоу.

И сегодня вечером мы делали вид, что ничего не произошло... Пока у нас чуть не получилось повторить выступление.

Я должна была сообщить об этом, теперь я это знаю. Если бы Сев не вмешался, я не сомневаюсь, что мое молчание побудило бы Перси закончить работу. От смущения при этой мысли меня подташнивает.

Нет.

Я не позволю действиям извращенца заставить меня сожалеть о своих. Больше нет.

Я вдыхаю и выдыхаю в свой шарф и сосредотачиваюсь на сцене передо мной. Перси выглядит полным надежды, выпаливая остаток своей истории.

— Видишь? Она набросилась на меня, клянусь. Все это было недоразумением.

Вау. Пошел ты на хуй, придурок. Пошел ты.

— Тэлли набросилась на тебя? Моя Тэлли?

Мое сердце замирает.

Моя Тэлли...

— Да! Она сама напросилась, чувак, клянусь.

Пожалуйста, не верь ему. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...

Сев разражается откровенным смехом.

— Ты либо бредишь, либо патологический лжец, либо и то и другое вместе. Подожди... ты думал, что все остальные разы она тоже этого хотела? Так вот почему ты не соглашался?

— Э... это правда...

Сев одновременно хватает свою трость и Перси за лацканы пиджака.

— Не может быть, чтобы эта маленькая vipera когда-либо сама прикасалась к тебе. Ты не стоишь такой привилегии.

Он отпускает Перси, чтобы тот снова схватил его за руку. Бритва срезает мизинец, как масло.

— Десять. Именно столько раз ты нападал на нее, ублюдок.

Пронзительный крик Перси затихает, когда он теряет сознание. Его голова падает на грудь, а руки опускаются по бокам. Кровь блестит в замерзающих лужах на тротуаре, и я жалею, что не могу увидеть, как алый цвет стекает в ливневую канализацию переулка.

Сев собирает восемь отрезанных пальцев, и я с любопытством хмурю брови, когда он перевязывает их своим галстуком. Я напрягаю свой мозг, пытаясь сообразить, что он сделает дальше, но ничто не могло подготовить меня к виду того, как Сев открывает рот Перси и засовывает сверток в горло лежащего без сознания мужчины. Перси мгновенно просыпается, и я в полном шоке наблюдаю, как мой мучитель корчится и задыхается от собственной лжи.

Тем временем Сев опирается на трость, чтобы встать, казалось бы, его не беспокоит человек, умирающий у него на глазах. Он спокойно прислоняет трость к стене и крепче сжимает бритву в руке. Так же небрежно он собирает густую шевелюру Перси и наклоняет его шею под странным углом.

— В тот момент, когда ты прикоснулся к моей женщине, твоя жизнь была кончена. Я предупреждал тебя не лгать мне, Перси. La verità è bella. Истина прекрасна. Это всегда было твоей судьбой, но, по крайней мере, ты бы не умер лжецом.

С этими словами Сев глубоко вонзает бритву в шею Перси и с ворчанием поворачивает лезвие в другую сторону. Кровь брызжет в стороны, нападавший умирает мгновенно, и Сев с глухим стуком роняет его, прежде чем вытереть бритву о рубашку жертвы. Когда он заканчивает, шея Перси остается свисать с его плеч, а голова почти полностью оторвана.

Окончательность момента звенит, как колокол, в тихой пустоте переулка. Я ошеломленно замираю, но внутри умираю от желания побежать к человеку, который только что убил ради меня. Мое естество пульсирует, а соски покалывает от его смертоносных прикосновений.

Я не знаю, что, черт возьми, со мной не так, но я отступаю, прежде чем совершу что-нибудь невероятно глупое, например, прыгну в объятия убийцы и буду умолять его унять эту боль внутри меня.

Никто никогда не заступался за меня. Я была пешкой до того, как меня похитили, а после мне пришлось прятаться, чтобы оставаться в безопасности. Мои nonni делали все возможное, чтобы любить меня, несмотря на эту травму, но мне нужно было возмездие, а это было невозможно. Никто не может сразиться с мафией и выжить. Годами я молча страдала от своих кошмаров и без надежды на справедливость. Если только я не буду бороться за это сама.

И все же Сев только что вступил в эту битву за меня.

— Рейз, мне нужно прибраться.

Я снова подкрадываюсь поближе ко входу в переулок и напрягаю слух.

— Какого хрена, — ругается Рейз так громко, что я слышу его через динамик телефона, и Сев морщится. Он нажимает кнопку, уменьшающую громкость, пока его двоюродный брат жалуется. — Север, я думал, ты идешь на спектакль или еще на какую-нибудь хрень. Теперь мне нужно идти...

Север.

Я бросаю взгляд на труп у его ног.

Да, это верно.

— Планы изменились... Да, да, да, но будет ли у нас когда-нибудь по-настоящему «свободный вечер»?.. Тогда возьми с собой Тьеро и Романа. Мне нужно, чтобы кто-нибудь пришел и забрал этого сукина сына. Гертруда думает, что я просто вышел, чтобы взять ее пальто. Ей не нужно знать, что я отвлекся, а мне нужно это правдоподобное отрицание... зачем? Ну, он... он не совсем был целью.

Рейз издает стон, достаточно громкий, чтобы я услышала его даже на таком расстоянии.

— Да, на этот раз я позволил своим эмоциям взять верх, но ублюдок заслужил это... Конечно, я помогу в следующий раз. Ты же знаешь, я живу ради этого дерьма.

Я тоже.

Черт, Север, возможно, еще более облажался, чем я. Я ненавижу то, что мне это нравится.

Пока разговор продолжается, я отступаю. Было рискованно оставаться так долго, но прослушивание дало мне информацию, в которой я не подозревала, что нуждаюсь. Мне просто нужно подождать, пока он вернется в здание. Тогда я продолжу свои планы на вечер.

Он не понимает, что я иду за ним, когда он ведет меня к черному Роллс-Ройсу на VIP-парковке. Однако на всякий случай, если он меня заметит, я прячу нож в карман плаща и крепко сжимаю рукоятку.

Мое сердце бешено колотится в груди, пока я прокручиваю сценарий в голове. Однажды я уже облажалась, пытаясь уничтожить эту цель, когда не была готова. Я больше не повторю этой ошибки.

Мелодия всплывает у меня в голове, помогая сосредоточиться.

Дворецкий, горничные и садовник...

Сцена 11

ВОДИТЕЛЬ

Север

Ярость все еще бурлит в моих венах, когда я анализирую человека, которого только что замучил до смерти. Тихий, крошечный, менее расстроенный голосок внутри меня шепчет, что я, возможно, увлекся.