Мои две половинки 2 - Анна Есина

В отделе, где продавались прибамбасы для умного дома, мы проторчали час с четвертью — уму непостижимо! Рома облизывался на всё, начиная от дверных замков с сенсорными датчиками для считывания отпечатков пальцев до «умных» окон, программируемых на проветривание. Лень моему супругу оторвать попень от дивана и открыть окно — пускай техника делает всю грязную работу.

— Коть, я замоталась, — пожаловалась, едва мы выбрались из каверзной секции. — Пойдём в кафе, накормим мою пузень вкусняшками.

Ромка расцвёл, погладил округлившийся животик поверх джинсового комбинезона и с энтузиазмом покатил тележку с нашей верхней одеждой к кафетерию.

— Нельзя быть такой ярой противницей прогресса, Сонь, — убеждал по дороге. — Представь, как будет удобно: умаешься за целый день с ребёнком, ляжешь отдохнуть — блииин, а свет-то в кухне гореть остался! Или плиту забыла выключить! Надо топать ножками, которые болят, и шевелить ручками, которые отнимаются — только нафига, если у тебя есть «умный» дом! Озадачила Алису и пошла спать.

— Ребёнка тоже ей можно вверить? — уточнила со смехом.

— Конечно! — на полном серьёзе ответил Рома. — Она же работает в качестве радионяни, если их две дома. А ещё...

Он запарковал тележку у входа, подхватил меня под локоток и потащил к самому дальнему столику. Тарахтел без умолку. Только я перестала слушать. У задрапированной в бордовую штору витрины за круглым столиком на двоих сидел Илья.

Меня током ударило, и леденящая волна пробежалась вдоль позвоночника. Руки заиндевели. Горло сдавило истошным воплем. Рома утаскивал меня всё дальше, а я слепо переставляла ноги и вот-вот должна была вывернуть шею, оглядываясь назад.

Он сидел ко мне боком. Как всегда в чёрном. Волосы растрёпаны, щёки украшает недельная небритость. Я даже запах его уловила: терпкий, родной, до головокружения приятный.

Илья повернул голову влево. Изловил меня в капкан своего хищного взгляда, и земля капитально содрогнулась. Меня повело в сторону. Что-то в груди щёлкнуло, словно хлыстом полоснули, и затрепыхалось в испуге.

Не соображая, что творю, я просто отошла от Ромки, сделала несколько шагов навстречу, потом замерла. Илья тоже выпрямился. Бледный до синевы. Растянул губы в улыбке наподобие оскала и приготовился расправить руки для объятий.

Попятилась назад и врезалась в Ромкину спину. Точнее, мне думалось, что в спину, а на самом деле налетела на грудь. Он обнял меня за плечи и шепнул:

— Беги уже, трусиха. Он не кусается.

Чего? Хотелось посмотреть в глаза мужу, сообразить, что же он сейчас сказал, но ноги действовали наперекор мозгу. Через минуту повисла у Илюши на шее.

— М-м-м, тигра, какое радушие, — засмеялся и аккуратно накрыл мою спину ладонями.

— Илюш, — просипела осоловело и привстала на цыпочки, чтобы потереться носом о край челюсти, — как я рада тебя видеть!

Глава 15

Мы сели за столик. Рома, искрясь огнями веселья на манер новогодней ёлки, устроился по правую руку от меня, Илья — слева, и тоже безостановочно лыбился, прожигая насквозь лучистым взглядом. Официантка заставила стол едой: три тарелки с пастой, прямоугольная пицца на деревянной доске, заварник с авторским фруктовым чаем, две чашки кофе. Было что-то ещё, но я не могла сосредоточиться на ассортименте. Вертела головой от одного брата к другому и чувствовала острый приступ дежавю.

Три года назад мы сидели вот так же на моей тесной кухоньке в съёмной квартире. Эти двое блистали озорством и обещанием неминуемого разврата, а я шарахалась от их нападок и недоумевала, что ж они за порченые фрукты в красивой обёртке.

Что поменялось с тех пор? Хм, да абсолютно всё. Почему тогда кажется, что мы провалились в прошлое?

— Так и будете пялиться? — спросила с обидой и густо побагровела от накативших воспоминаний.

— Вне всяких сомнений, — честно признал Илья. — Блонди может отвернуться, если он тебя смущает.

— Ха, да сейчас же, — Рома соскочил с места, пересел на мой диванчик, обхватил меня за плечи и с самодовольством договорил: — У меня теперь плюс сто очков к самоуверенности. Потому что это моя жена, а тут, — он с гордостью погладил аккуратный животик, — мой пузожитель.

— С чем тебя и поздравляю, олух, — отмахнулся Илья и с куда большей сердечностью адресовал мне: — А тебя, Сонь, со всей искренностью. Беременность тебе идёт. Расцвела на полную катушку. Раньше просто светилась красотой, а сейчас ей слепишь.

— Очёчи, бро? — Ромка протянул ему невесть откуда взявшиеся очки-авиаторы с зеркальными стёклами.

Даже спрашивать не буду, на кой ему солнцезащита в конце декабря в Сибири. Видать прошёлся от машины до магазина без шапки — надуло уши.

Илья проигнорировал подкололку. Осторожно коснулся моей руки, потом расправил ладонь над столом и тихо уточнил:

— Можно?

Разрешу ли я прикоснуться к животу?

— Конечно, — выдавила кое-как и с замиранием сердца следила, как широкая кисть с обветренной кожей ложится на джинсовую ткань.

Илья погладил самую вершину выпирающего живота и бережно прижался ладонью к низу. У меня брови так и полезли на лоб, а зрачки расширились от полноты ощущений.

Рома ревниво завис над своим пузожителем и зашептал:

— Зёма, знакомься, это твой дядя. Он очень нехороший и мы его никогда любить не будем. Во всяком случае, бескорыстно. Если он перепишет на тебя часть своего имущества, обещаем подумать, но любезничать в будущем с ним не смей.

— Зёма? — переспросил Илья и нехотя убрал руку. Заколебался, потом водрузил поверх моей и с какой-то дикой заботой стиснул пальчики.

— Земфира, — расшифровал Рома.

— Вчера была Изольда, — буркнула якобы сердито, а сама ненавязчиво высвободила ладонь и потянулась к заварочному чайнику.

Илья опередил и наплескал мне в чашку ароматного напитка, больше похожего на компот.

Пить побоялась. Пальцы мелко дрожали. Меня всю трясло, разве что зубы не лязгали.

— А позавчера? — Илья приложился губами к кружке с кофе, но ничего не отпил. Во всяком случае, я не увидела, чтобы глотал.

— Даздраперма, — нажаловалась на изверга-мужа. — Это он мне так мстит за отсутствие первенца с пипкой.

— То есть между вами не ладится, да? — восторженно закатил глаза Илья.

— А чё хотеть? Женился на мымре...

— Ромыч, блин! — я расхохоталась.

— Ой, пухляш, сболтнул лишнего, да? — он мигом переменил тон, поулыбался мне своими жемчужинами, потом заговорщически склонился к брату. — У нас в браке нет равноправия. Мне защемили не только права, но и... Ауч!

Я с нежностью воткнула палец ему под рёбра.

— Да, и ещё я должен пожаловаться на избиение! — во всеуслышание проскандировал Ромка, ну чисто одуревший фанат на стадионе. — Меня притесняют