Только одна ночь - Лорен Блэйкли

Стоун нехарактерно тих всю дорогу.

Он оборачивается у двери, в его глазах появляется любопытство.

— Почему ты спросил об этом таким тоном? Собираюсь ли я вернуться на свою частную вечеринку?

— Потому что именно там ты и был. — Я пытаюсь сказать это так, будто в этом нет ничего особенного.

Его взгляд так и говорит «чушь собачья».

— Позволь мне спросить еще раз, Джексон. Почему ты задал этот вопрос таким образом? Будто тебя это беспокоило? — В его голосе звучит вызов, но в глазах, когда он задает этот вопрос, сквозит уязвимость, словно позволяет мне увидеть ту его часть, которую не видят другие.

И все же я не хочу отвечать. Не хочу доставлять ему такого удовольствия.

— Просто спросил.

Стоун качает головой, его челюсти крепко сжаты.

— Я так не думаю. Не думаю, что ты просто спросил. Я думаю, это беспокоило тебя.

Он облизывает губы, глядя на меня так, будто мой ответ важен.

Важнее всего остального.

Может быть, я действительно хочу, чтобы он знал, почему меня это беспокоило. Может быть, действительно хочу доставить ему удовольствие от осознания этого.

В мгновение ока я толкаю его к двери, удерживая на месте, обхватив рукой его грудь, и вторгаюсь в его личное пространство. Его дыхание прерывается, и я воспринимаю это как сигнал, чтобы еще крепче прижать предплечье к его груди. Никого больше нет рядом, но все равно, мои слова предназначены только для него. Так что я рассказываю ему тихим голосом, почему именно меня беспокоило это.

— Потому что тебе не нужен был другой телохранитель для твоих фантазий.

Вот. Я сказал это.

Стоун моргает, приоткрывая губы. В его глазах отражается шок. На несколько долгих секунд он теряет дар речи.

— Ты?..

Он не заканчивает предложение. Я знаю, о чем он спрашивает.

— Да.

Стоун раскрывает от удивления рот.

— Я понятия не имел…

Мое лицо становится бесстрастным.

— Я думаю, мы уже установили, что ты ничего обо мне не знаешь. Может быть, теперь ты будешь спрашивать.

Он облизывает губы.

— Ты совершил каминг-аут?

Я киваю.

— Да.

— Как я мог не знать?

Я пристально смотрю на него.

— Потому что это работа. И еще потому, как я уже сказал, ты никогда не спрашивал.

Он судорожно сглатывает, его кадык дергается.

— Итак, ты беспокоился, потому что думаешь, что я прикасался к нему? К Каллуму?

— Я не знаю, что ты там делал.

Стоун отвечает быстро, словно ему нужно, чтобы я знал.

— Я не прикасался к нему. Он не прикасался ко мне. Я был там ради нее.

Это волнует меня больше, чем следовало бы, но и здесь я не могу прогнуться. Поэтому ничего не говорю, и Стоун смотрит на мою руку, все еще удерживающую его на месте, будто не хочет, чтобы я его отпускал.

Меня это устраивает. Я был бы не прочь прижать его к стене.

— Это все было для нее, — объясняет он, его голос немного отчаянный. — Я помогал другу.

— Ты помогал? — бессмысленно повторяю я.

Он усмехается.

— Да, придурок, — отвечает Стоун, с силой отталкивая мою руку от себя. Я делаю шаг назад. Может быть, я зашел слишком далеко.

— Извини, — говорю я, имея в виду это.

Но для Стоуна моих извинений недостаточно. Он кладет руку мне на плечо. Я не двигаюсь. Тем не менее, он продолжает:

— Я помогал ему. Ему нужен был пинок под зад, чтобы понять, что тот влюблен в нее, и знаешь что? Это сработало. Он сейчас с ней. Каллум мой лучший друг во всем этом чертовом мире, а некоторым мужчинам нужна встряска, чтобы увидеть то, что находится прямо перед ними.

— И это то, что ты сделал для них в номере? Встряхнул его?

Зеленые глаза Стоуна горят. И я никогда не видел его таким взвинченным.

— Да, это то, что я сделал, когда прикоснулся к ней и только к ней. — Он обхватывает мою голову, уставившись на меня как на сумасшедшего. — Что за черт? Почему ты так лезешь мне в голову? Убирайся из моей головы, чувак.

Я усмехаюсь. Трясу своей головой, отчаянно пытаясь прояснить ее. Мне нужно собраться с мыслями. Я не могу переступить черту со Стоуном. Бизнес есть бизнес, а удовольствие есть удовольствие, и никогда не стоит смешивать их. Но я все еще с трудом сдерживаюсь из-за того, что стоял на страже его частной вечеринки. И чертовски раздражен тем, что я так чертовски рад, что он не трогал своего друга.

Придвигаюсь ближе к Стоуну, отмечая, как он реагирует, когда я нахожусь в нескольких сантиметрах от его тела. Я уверен, что он хочет быть ко мне ближе.

Я не тороплюсь, прежде чем оставить его с прощальной мыслью.

— Твоя голова — не то, где бы мне больше всего хотелось быть, Стоун.

Я отступаю, но не раньше, чем блуждаю взглядом вниз по его телу, проясняя свой смысл.

И проясняю свои намерения, когда ухожу.

Быть со Стоуном означало бы играть с огнем по слишком многим причинам.

Эпилог

Иви

Несколько месяцев спустя…

Мои туфли с красной подошвой стучат по мраморному полу, когда я указываю на зал казино, битком забитый гостями.

— Как вы можете видеть, заполняемость не только осталось высокой… она превзошла все наши ожидания, — замечаю я окружающим меня членам правления.

Марджори улыбается.

— Это приятно видеть. Цифры впечатляющие.

— Доходы казино растут. Прибыль в ресторанах, барах и клубах тоже, — тараторю я, пока мы идем и разговариваем, Расс рядом со мной, осматривая заведение.

— И что самое приятное, все говорят о мероприятиях «Только одна ночь», — добавляет Джереми, другой член правления, явно довольный прогрессом, которого мы с сестрой добились с обновлением.

— Это действительно так, — говорю я, поскольку серия концертов, которую начал Стоун, была предметом разговоров в городе. Мы привлекли других известных исполнителей, группы и сольных звезд, и их концерты тоже были аншлаговыми, обязательными к посещению.

Мы проходим мимо шкатулки с драгоценностями в вестибюле, и мой взгляд, как всегда, устремляется к ней. Красота, такая красота. Я люблю эту скульптуру посреди этого дворца роскоши и чувственности. Мне нравится то, что она символизирует, как для моей семьи, так и для меня самой. Дом. Это место — мой дом. И этот отель для мне место для моего публичного «я», а также для моего личного «я». Место, где я цельная и счастливая.

Место, которое я люблю каждый божий день.

За исключением следующих семи дней.

Когда я