Дневная жена незрячего Дракона - Хель Сорго

Казалось, сестра Райдо хотела выпорхнуть из башни замка, словно птица. Да только даже если так, не смогла бы, ведь одну руку из-за кандалов и цепи приходилось держать вытянутой и навесу.

Запястье ныло и давно посинело. Но ей хотелось хотя бы вообразить, что она свободна, не видеть больше жутких каменных стен пустой комнаты, в которой не было даже кровати.

Когда дверь отворилась, Эрей не повернула головы, но каким-то образом, совершенно точно поняла – зашёл император.

Она ни разу не видела его вживую, не слышала шагов, но это точно, совершенно точно был он!

И прежде, чем император заговорил, первой спросила слабым, но ровным голосом:

– В газетах правда сказано, что вы держите меня здесь, как гостью?

– Это, – усмехнулся он, – единственное, что тебя волнует?

Нет, спросить бы, не схватили ли его стражники ещё кого-нибудь из её родных. Но нельзя – если в замке только она, значит, им неизвестно, что искать её семью нужно там же, где Эрей была поймана.

– Молчишь, – хмыкнул император и подошёл ближе, заставляя её вздрагивать от каждого своего шага.

Пальцы его сомкнулись у Эрей на хрупком, ледяном плече, обтянутым кружевом ночной сорочки и девушка крепко зажмурилась, когда её рывком развернули к себе.

– Встань ровно, когда перед тобой твой правитель.

Она слегка поморщилась, ощутив жар его дыхания на лице, и приложила немало усилий, чтобы распахнуть свои тёмные синие глаза.

– Надо же, – ухмыльнулся император, – осмелилась всё же взглянуть на меня?

– Глаза были закрыты не из страха, – отчеканила Эрей и одарила его недоброй усмешкой, – то было отвращение.

Хлёсткая пощёчина оставила след на её щеке и едва не сбила девушку с ног.

Однако после того как император вновь подтянул её к себе, только теперь резко дёрнув цепь, кандалы с грохотом упали на пол и Эрей с недоумением воззрилась на свои руки, подрагивающие от недавнего напряжения и боли.

– Ты права, – невозмутимо произнёс он, будто совсем недавно не было столь неприглядной перепалки, – все газеты гласят, что ты здесь гостья. А я не лжец.

Потирая запястья, Эрей с опаской отступила к окну.

– В чём подвох?

– Вы с братом всегда были так подозрительны? – изогнул император тонкую тёмную бровь.

Он был красив, этого у него не отнять. Разрез янтарных глаз хищный, черты лица мягкие, волосы, точно золотой шёлк, простое на первый взгляд (особенно для такой персоны, как он) одеяние из свободной белой рубахи и тёмных штанов смотрелось дороже изумрудов, что сверкали на его пальцах и шее. Ткань струилась, будто была жидкой, ветер пробирался в рукава, затянутые на запястьях и колыхал рубаху, казалось бы, совсем не причиняя императору зла сыростью и холодом.

Снег, что попадал в помещение и таял, оседая на пол, на ресницах этого человека задерживался надолго, будто сама зима желала одарить его и усилить холодную надменную красоту.

Эрей же невольно начала дрожать, сама не зная от чего именно.

Она опустила взгляд глаз, что, будто вода, меняли оттенок от её чувств и теперь казались серо-голубыми с поволокой. И император, будто испытывая вину, коснулся её плеча так осторожно и участливо, что жест этот показался ей невероятно вычурным.

– Ступай со мной, – подтолкнул он её к выходу, – я отведу тебя в твои покои. Общаться тебе запрещено со всеми, кроме меня. Приведёшь себя в порядок, я распорядился, чтобы набрали пенную горячую ванну и принесли для тебя всё необходимое. Мне нужно, чтобы ты выглядела прекрасно.

Это смутило её. Она помедлила у двери своей «камеры», будто вели её на казнь, и недоверчиво обернулась, стараясь держать голову гордо и не кривить подрагивающие от сдерживаемого плача губы.

– К чему всё это? Если собираетесь тронуть меня, то я лучше умру!

Он расхохотался чистым и искристым смехом, смахивая со своего высокого лба выбившуюся прядку волос.

– О, дорогая гостья, – ядом сочился его голос, – я под страхом смерти не возлёг бы с тобой. Нет, слишком много чести для тебя, уж прости. Мне просто нужно, чтобы на зимних праздниках и балах ты выглядела приемлемо и не позорила мой двор.

– Ч-что? – нехорошее предчувствие заставило её вспыхнуть от гнева.

Хотя отчаянье и должно было стиснуть сердце тисками, но Эрей никогда, с детства ещё, на дух не переносила подлость и коварство.

– Ты поняла, – в голос императора закралось… одобрение.

Взгляд его на мгновение, всего на мгновение, но Эрей смогла уловить эту перемену, сделался другим. Будто впервые он увидел в ней кого-то равного себе.

Старшая сестра графа Эстерхейза, которая недавно представлялась ему маленькой хрупкой жертвой, теперь выглядела… настоящим противником?

Это чувство ему явно не понравилось, он поспешил вернуть своему лицу холодную невозмутимость.

– Брат и без того попытался бы меня спасти, – произнесла Эрей задумчиво. – К чему такие странные и сомнительные ухищрения?

– Чтобы это сделал он лично.

Настал черёд Эрей вопросительно изогнуть бровь и император любезно пояснил:

– Я узнаю по взгляду, наёмник это, кто-то из его друзей или вовсе случайный человек, решивший вызволить тебя. Или это любящий брат, граф Эстерхейз, что увидит тебя, уверен, на каком-нибудь из моих вечеров. И выдаст себя. Не может быть иначе. Я хочу лично вычислить его и уничтожить, и ты, дорогая, поможешь мне в этом.

– Это низко. Это ведь пытка…

– Пытка будет, – усмехнулся он, – если я поймаю всю вашу семейку, оставлю в живых только тебя одну и тогда уже проверну этот план. А пока, это выглядит даже, как милость, не находишь? Я действительно, – повёл он рукой, словно приглашая её на танец, – собираюсь окутать тебя в шелка.

Глава 17

Сказано – сделано.

Император вёл свою пленницу по просторным и светлым коридорам, мимо арочных проходов в величественные залы замка, мимо высоких окон с резными ставнями, открывающими вид на прекрасные, даже будучи заснеженными, сады.

Каждый встречный улыбался ему и в почтении склонял голову, стараясь при этом не смотреть на хрупкую девушку, которой ничего не оставалось, кроме как идти следом, босиком ступая по мраморному полу, что обжигал ступни морозом.

Ей казалось, замок императора поёт голосом пламени, языки которого вились