Твой Никто - Галина Кор

точно не будет. Милена вцепилась в него, как клещ. Ее подружки шептались, что она давно по нему сохла, а тут он раз… и сам предложил встречаться.

— Звезды сошлись, — подмечаю.

— Ты помнишь, что нам на следующей неделе к гинекологу? Вся группа идет.

— Помню, — как я не люблю врачей, кто бы знал. И вроде понимаю, что каждая уважающая себя женщина должна посещать гинеколога каждые полгода, но при одной мысли о гинекологическом кресле, становится не по себе. — Ты после пар в общагу пойдешь или сразу на работу?

— Не успею я в общагу, занесу книжку в библиотеку, и сразу на работу.

— Тогда вместе пойдем.

* * *

— Как давно живете половой жизнью, — вот оно ей надо, врачихе этой? Задает эти дурацкие вопросы, а такое чувство, что ковыряется в открытой ране.

— Почти два месяца.

— Как давно был последний половой контакт?

Пытаюсь подсчитать.

— Чуть больше месяца назад.

— Сколько было половых партнеров? — а вот это уж вообще, возмутительно! Но на лице врачихи нет ни заинтересованности, ни любопытства, для нее эта анкета — рутина. Просто так положено. Вот и все.

— Один.

— Первый день последней менструации, — как уж тут забыть… Эти дни пришли на следующий день, после отъезда Ника.

— Первого октября.

— Через какой промежуток?

— Двадцать восемь дней.

— Всегда? Или бывали сбои?

— Всегда.

— Угу… Проходи на кресло.

Это не кресло, а место для пыток. Кто его придумал? Самого бы привязать к нему и ковырять там… ковырять. Уверена, что придумал его мужик… все они…

Погрузившись в изучение моего «внутреннего мира», врачиха подозрительно долго молчит. Может у меня там болячка какая, или еще чего хуже, опухоль, ни дай Бог. Как подумала о худшем, сразу дурно стало. Кровь от лица отлила и сердце бешено заколотилось.

— Прости, вы так долго молчите, там что-то… не так? — набираюсь сил и нарушаю тишину.

— Смотри, — она достает пальцы из моего влагалища и разводит пальцы в стороны. Непонятная для меня слизь, растягивается, как паутина.

— И что это значит?

— Я практически уверена, что ты беременна.

— Быть такого не может, — сдвигаю ноги, пытаясь слезь с кресла.

— Я взяла все мазки, можешь одеваться. — Пока я быстро натягиваю штаны, врачиха садится за стол и что-то опять пишет.

— Вот, направление на УЗИ, если есть деньги, можешь пойти прямо сейчас без очереди и Клара Семеновна тебя посмотрит. С результатами придешь ко мне, без очереди, скажешь сидящим в коридоре, что отдашь результат анализа.

— Да, хорошо, я так и сделаю, — трясущимися руками беру направление. На негнущихся ногах выхожу в коридор. Я была одной из последних девушек, которым надо было сегодня прийти на осмотр, даже Машка уже прошла и убежала. Поэтому спросить меня, почему я такая пришибленная, просто некому.

Спускаюсь на первый этаж и стучу в кабинет с надписью «УЗИ».

Клара Семеновна, старая перечница с огромными очками на половину лица. Она такая старая и сморщенная… сколько ей лет? Наверное, на кладбище уже прогулы ставят… И что она, с таким зрением, там увидит?

— Проходи, закрывай дверь, а то сквозняк. — В кабинете не просто жарко, а ужасно жарко. Она что, привыкает к температуре крематория?

Почему я такая злая, эта бабка пока ничего плохого мне не сделала? Может она сейчас скажет, что у меня все хорошо и то, что предположила гинекологичка — дурость. А я расцелую ее из благодарности, и побегу домой.

— Давай направление, — протягивает костлявую руку. Вот она, смертушка моя… — Триста, и желательно под расчет.

Достаю кошелек и отсчитываю нужную сумму. Кладу перед ней.

— Ложись на кушетку. Возьми вон там одноразовую пеленку, — кручу головой в поисках этой самой пеленки, — да вон, на столе. Что ты такая медлительная?

Как объяснить тетке, что для меня вся ситуация — шок! Я не могу быть беременной, мне нельзя, это… ошибка какая-то.

Укладываюсь, задираю свитер и приспускаю джинсы. Семеновна выдавливает гель и принимается водить внизу живота. И так, и сяк, и с нажимом, и с ковыряниями, будто собирается датчик засунуть под кожу...

— А хочешь еще вагинальным датчиком посмотрим? — я и этот-то, еле пережила, а вагинальный уже не потяну.

— Ничего не рассмотрели?

— Да все я рассмотрела. Что тут не понятно. Беременность соответствует седьмой недели. На, отнеси гинекологу результат.

Сердце ушло в пятки. Я чувствую себя тряпичной куклой. Внутри пусто, будто ватой набили.

Снова поднимаюсь к врачу-гинекологу. В очереди никого, поэтому отчитываться не перед кем. Захожу без стука, протягиваю ей лист бумаги.

— О, я ж говорила. Опыт, что сказать. Знаешь, сколько через меня прошло беременных? За пятнадцать лет стажа, под несколько тысяч. Ладно. Присаживайся. Давай поговорим. Что будешь делать? Рожать или аборт.

Господи, слово-то какое… аборт.

— Ты чего такая бледная? Плохо, что ли? Водички дать?

— Да, спасибо. — Делаю несколько глотков из предложенного стакана. — Как же так… у меня же месячные были?

— Ты считать умеешь? Если последние были первого октября, а сейчас восьмое ноября… А должны были быть какого? Числа двадцать восьмого-девятого… Так? У тебя уже задержка дней десять, если считать, по твоему календарю.

— Я как-то пропустила этот момент… Но они же все равно были, и после у меня полового контакта не было.

— Так бывает, редко, но бывает. Если умными словами объяснять, то долго и ты не поймешь, но результат… вот он. — Она показывает резинкой на карандаше точку на снимке УЗИ. — И что будем делать? Становишься на учет или…

— Я подумаю, можно?

— Думай, думай… До двенадцатой недели можешь думать. А пока думаешь, вот тебе перечень анализов, которые надо сдать.

Как я оказалась дома, я не помню. Очнулась только тогда, когда хлопнула входная дверь.

Глава 23

Ася.

Мне надо с кем-то поговорить, поделиться, иначе голова моя лопнет, а сердце разорвется.

Выхожу из комнаты. Отец уже на кухне. Утром я успела приготовить борщ, сварить гречку и нажарить котлет. Он наливает себе первое и садится за стол.

— Привет, — делаю шаг и присаживаюсь рядом за стол.

— Ага, привет, — трезвый, удивительно…

— Как твои дела? — это очень странно и… страшно, когда не знаешь, о чем разговаривать со своим родителем.

— Нормально. Колян заболел, просили выйти во вторую смену, подменить, а то у нас капремонт, не успеваем.

— А спать когда же?

— На пенсии, — криво ухмыляется.

Смотрю на него, и так на душе погано, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Я просто в отчаянии. Куда идти, к кому приткнуться, к кому обратиться… кто даст совет. Мне так нужна мама…