Твой Никто - Галина Кор

все, чем я могу тебе помочь. Раз ты мне позвонила, значит с отцом ребенка не общаешься. Постарайся наладить с ним контакт… хотя бы для того, чтобы признал ребенка и платил алименты. — Ее опять зовет, какой-то мужчина. — Все, пока, мне не удобно уже говорить.

Вот и поговорили…

Так и сижу на лавке, погрузившись глубоко в свои размышления. В руке пиликнул телефон, на экране всплыло сообщение от банка. На мой счет пришла кругленькая сумма. И на этом спасибо. Теперь могу смело идти искать себе жилье, на месяцев десять хватит этой суммы.

Обзвонив обведенные ранее в газете объявления, договорилась с риелтором и пошла смотреть. Как оказалось, дело это нелегкое. Но объяснив приятной даме риелтору с кем в дальнейшем планирую жить в этой квартире, она быстро меня сориентировала и показала замечательную однушку на втором этаже девятиэтажки, еще и с работающим лифтом. Ремонт в квартире не ахти, но за такую смешную цену, сама сделаю косметический.

Самое приятное, что хозяйкой квартиры была женщина лет шестидесяти. Она переехала в дом к детям, помогать с внуками, а свою квартиру решила сдавать.

Сразу оформляю договор на полгода, перевожу деньги, и вот… я могу хоть завтра переезжать.

Все уходят, и я остаюсь в квартире одна. Сажусь на старенький диван, надо бы и его поменять. Как там говорил Ник: «Позвоночник у меня один?».

Вроде все решается, но почему же мне так плохо?

Очередное сообщение приходит на телефон. Жму на него. Это сообщение из Инсты, что тот, на кого я пописана, выложил какое-то фото. Жму. На экране счастливая и красивая мама в обнимку с каким-то мужиком, они в море на яхте. В руках бокалы с шампанским. У мамы на пальце кольцо, она специально так вывернула руку с бокалом, чтобы все заценили.

Рада ли я за нее? Даже думать об этом не хочу… Просто захожу, и отписываюсь от нее. Она дала четко понять, что мне нет места в ее новой жизни. Новый муж, новый ребенок… только я — старая…

Нет сил, нет слез, только всеобъемлющая тоска.

Глава 24

Ася.

Три месяца спустя.

— Ася, у тебя тут так классно, — с завистью в голосе говорит Машка, рассматривая комнату, ремонт в которой я недавно закончила. Ничего особенного, просто покрасила стены и поменяла мебель. Мы готовились к семинару, поэтому она и здесь, — не то что у меня, в общаге.

Знала бы она все, что со мной сейчас происходит, зависть бы как рукой сняло.

— Маш, пойди завари чай, а я переоденусь. Перекусим и пойдем на работу.

— Ага, хорошо.

Маша не знает о моем… интересном положении. Никто не знает…

Как только за ней закрывается дверь, я быстро стаскиваю с себя домашний велюровый костюм, который на размера четыре больше моего. Натягиваю джинсы, майку и только было натянула объемный свитер на голову, как дверь открывается…

— Ась, а где у тебя… — смотрю на Машкины глаза, а она на мой начинающий расти живот. Можно было бы все списать на жир, но все остальное мое тело стало еще худее, чем было. — Это что?

Опускаю свитер до конца. Не могла Маша через секунду зайти, не пришлось бы сейчас на ходу придумывать историю.

— Не что, а кто? Ребенок.

— Ты беременна?

— Да, — спокойно отвечаю на ее вопрос. Что уж теперь переживать-то…

— От кого? От Артура?

— Боже упаси, — громко восклицаю с усмешкой. Хотя… этот хоть в городе. Мозолит глаза со своей Миленой. Нет, ревности вообще нет, просто такое чувство, что он делает это специально, будто показывает, какой он классный, и что я потеряла. — Ты его не знаешь, — вру, конечно. Маша видела Ника, но уж точно не должна знать, что я с ним спала. — Он уехал.

— Тебя что, изнасиловал кто?

— Дура, что ли! Типун тебе на язык. Конечно, нет. Просто в клубе встретились, и вот… Все было по обоюдному согласию, уверяю тебя.

— В клубе… Уехал… — Маша повторяет за мной слова, словно что-то обдумывает и сопоставляет. — Ты часом не с тем, столичным… тогда… Он смотрел на тебя заинтересованно. — Не Маша, а агент Интерпола, блин.

— Тс… Скажешь, тоже. — Как можно спокойнее отвечаю. От ее предположения в сердце кольнуло и пульс участился. — Ты ж видела, как он выглядел, во что был одет… У них в столице такие девушки шик-блеск, что на их фоне, даже богатенькая Милена — безликая кукла, что уж говорить обо мне. Вон, как его наши ресторанные охмуряли, не поддался. Ты думаешь он на меня бы клюнул?

— Не знаю, что у него в голове, странной он… был. И что теперь?

— Ничего. Растем, — провожу рукой по животу.

— И сколько уже?

— Двадцать две недели.

— Я не понимаю все эти недели… месяцев сколько?

— Пять.

— Пиздец… И что будешь делать?

— Здрасьте, Маша, что за вопросы? Буду ходить как слониха восемнадцать месяцев! Рожать, конечно.

— Как-то это все так неожиданно, что я немного подохуела. А что родители твои говорят по поводу этого, — указывает рукой на моего кроху.

— Папа выставил, а мама дала денег на съем жилья. На этом их родительская опека и интерес к моей персоне сошли на нет.

— Капец… Я в шоке…

— Маш, там чайник кипит. Пошли пить чай.

Пока мы ели бутерброды запивая чаем, Маша то и дело задавала разного рода вопросы. Как я, что я… А я что? Все у меня нормально. Жилье есть, работа есть, по учебе пока все успеваю, никаких токсикозов нет, патологий нет, анализы отличные, развивается ребенок согласно нормам…

Что мне еще надо?

Чтобы Ник был рядом. Почему он меня не отпускает? Словно канатом привязал… Ни на секунду его не забываю. Днем, он в сердце, а ночью — во снах. Такой ласковый, нежный, красивый… целует так чувственно и шепчет признания в любви. Но! Стоит мне только открыть глаза, как реальность жестоко ставит меня на место, тыкая носом в пустоту.

Я перестала улыбаться… Ник украл мою улыбку, увез с собой… впрочем, как и мое сердце. В одиночестве часто веду беседы сама с собой, спрашиваю, как так получилось, что всего за несколько недель общения с человеком, успела прожить целую жизнь. А теперь начала новую, только без него…

Дискотека гудит. Сегодня четырнадцатое февраля. Молодежь празднует. Им весело.

Лавирую между танцующими и снующими людьми. Подхожу к барной стойке и оставляю пустые стаканы.

— Ася, — слышу за спиной голос Марины Федоровны, — пошли в мой кабинет, поговорить надо.

Оставляю поднос и