Твой Никто - Галина Кор

Закрывающаяся дверь кабинета отсекает нас от мира музыки, беснующейся толпы, криков и смеха. Она садится за стол и внимательно на меня смотрит.

— Ася, ты беременна? — Тс… цокаю, и кривлюсь.

— Маша сказала?

— Нет. Маша здесь ни при чем. Я сама догадалась. Я-то уже тетка взрослая, мне о много говорить и не надо, и так все понимаю. У самой дети есть. Все просто, ты, когда двигаешься среди толпы, на подсознательном уровне, прикрываешь рукой свой живот, будто всегда на чеку, готовая защитить… ребенка. — Молчу и слушаю. Ведь не просто так она меня позвала. — У меня нет никакого личного интереса к твоей жизни… пойми, это просто работа… и твоя безопасность. Я так поминаю, что срок у тебя приличный. Эти бесформенные наряды ты таскаешь уже с месяц точно, значит живот растет. Я не могу так рисковать. Выпускать тебя в зал, где полно пьяных, не всегда адекватных людей, значит нарываться на неприятность, а они и так сами нас находят. Чего стоит вчерашняя драка в фойе…

— Вы меня увольняете? — только радовалась, что есть работа… Хм, сглазила.

— Нет. Я не могу тебя уволить, по закону… А сама, я так понимаю, ты не собираешься увольняться?

— Не планировала, если честно, — жаловаться, унижаться, рассказывая, как мне нужна работа, не буду. Не мое это…

— Иди пока на кухню, будешь им помогать. Поменяю тебя с Улей.

— У нее зарплата меньше.

— Оставлю я тебе твой оклад. Без чаевых… но лучше, а главное, безопасней, чем в зале. И заканчивают они раньше. Все, иди. Позови ко мне повариху.

Выхожу из кабинета. Делаю несколько шагов и, почувствовав легкое головокружение, опираюсь о стену, прислоняясь лбом.

Малыш за все эти месяцы ни разу не доставлял мне каких-либо неудобств, сидел тихо, как мышка, будто опасался лишний раз напоминать о себе. Даже, когда врач спрашивала меня, чувствую ли я шевеление ребенка, отвечала, что практически ничего не чувствую. Она даже отправляла меня на УЗИ, чтобы проверить, все ли нормально, хотя через стетоскоп четко слышала его сердцебиение.

И вот сейчас, я чувствую сильный толчок. Приподнимаю свитер и провожу рукой по животу. Очередной сильный толчок прямо в мою руку. Улыбка непроизвольно расползается по лицу.

Малыш решил поддержать меня. Напомнить, что я не одна.

Продолжаю движение по коридору. Так, мне надо придумать, как увеличить свои доходы. Рядом с моим домом, есть школа… может расклеить объявление о репетиторстве… Пару детей в день я потяну…

Толкаю дверь на кухню. Здесь свой мир… вечно жующих, ругающихся баб. Мне с ними будет нелегко. Надеюсь, что до декрета я сумею их вытерпеть.

— Марта, — зову повариху, — тебя зовет Марина Федоровна.

— Чего случилось-то, — грузная женщина лет тридцати пяти с вечно красными щеками, отрывается от помешивания чего-то в кастрюле, и поворачивает голову в мою сторону.

— Меня меняют на Ульяну. — Из-за угла высовывается конопатое лицо Ульянки. Она такая страшная, как моя жизнь… Вот у кого не будет проблем с клиентами, приставать точно не будут, если и решатся, то с ее комплекцией сумоиста, мало им не покажется.

— Че это? — шмыгая носом, интересуется Уля. — Меня и тут не плохо кормят. — Тут не поспоришь… Надеюсь, меня не раскормят до ее размеров.

— Ща, все узнаю, — Марта отрывается от плиты, — Нинка, подмени, — делаю шаг в сторону, чтобы бронепоезд-Марта меня не сбил. — Посиди тут, — тычет мне пальцем на стул, — и ничего не трогай руками, ясно.

Пожимаю плечами, показывая, что не очень-то и хотелось…

У нас не дружный коллектив. Кухня всегда гонит на официантов, а мы на них… У всех свои «клубы по интересам».

Сажусь на указанный стул, и жду возвращения Марты.

— На, — сует мне Уля почищенную морковку, — ты чего такая бледная?

— Обычная, — отвечаю, откусывая морковку. Витамины мне не повредят.

— И тяжело там, — указывает подбородком на дверь.

— По-разному, все зависит от наплыва посетителей. После того, как им дают стипендию, вообще капец… а как деньги заканчиваются, так и они поскромнее становятся, и работы поменьше, но и зарплата падает. Все взаимосвязано.

— Понятно, — говорит Уля, откусывая кусок от заварного, — а бегаете много? — киваю в ответ. — А едите когда?

— Никогда.

— Что, нет обеда?

— Уля, мы работаем ночью, какой обед.

— Жесть. — Тянет она. — Че-то я не хочу туда идти… — Уходит, что-то бурча.

На кухню влетает Марта.

— Че расселась, иди мой посуду, — вырывает морковку из моих рук и бросает в раковину. — Уля, переодевайся и шуруй в зал.

— Прикинь, у них нет обеда, — Уля возмущенно разводит руки в стороны.

— Тебе полезно, а то жопа, как баржа.

Уля возмущается и причитает, но делает так, как велят.

А я, закатав рукава, принимаюсь мыть посуду.

Нет, я не буду плакать. Только не плакать. Нельзя никому показывать свою слабость. Здесь никто не пожалеет, не поймет. Мои проблемы, это только мои проблемы. Пора понять и принять, что я одна. Пока одна.

Как бы я себя не настраивала, но слезы живут своей жизнью. Они просто текут по щекам. Я так глубоко в себе, что ничего не слышу, окружающий мир, будто под толщей воды. Тетки суетятся вокруг, а я одна против всего мира.

К концу смены — спина колом. Долго я так не протяну. Надо что-то искать, только кто меня, беременную, захочет брать… Да и выплаты по декретному больничному будет значительно выше, чем выплата собеса… А мне так нужны деньги…

Вокруг одна сплошная безнадега.

Глава 25

НикТО.

Повествование начинается с момента звонка друга.

Ася спешно собирает вещи. Внутри разрывает от желания остановить ее, но я не могу. Не могу тащить ее в ту жизнь… где она будет номером два. Да и неизвестно во что выльется разговор с Князевым. Если Петр перешел ему дорогу, то дело дрянь.

— Я все, — бросает на меня быстрый взгляд и спешит на выход. Ася вообще старается не смотреть мне в лицо. Открывает входную дверь, успеваю схватить ее за руку до того, как дверь захлопнется, и она исчезнет из моей жизни. — Что? — удивленно спрашивает. Подношу ее руку к губам и целую. Ася аккуратно вытаскивает руку из моей, робко улыбается и уходит.

Все, дверь захлопнулась. Прислоняюсь лбом к двери. Если Ася не хотела слышать от меня пустых обещаний, имеет право, но я дам его себе. Я обязательно вернусь. К ней. За ней.

— Черт, — бью со всей дури кулаком по двери, — как я вас всех ненавижу.

В спешке скидываю вещи в сумку. Полчаса и я