Измена. Добейтесь меня заново - Tommy Glub

к себе, и мы вместе концентрируемся на удовольствии. Я громко и не сдержанно стону, хватая редко, но жадно, воздух, а Адам, спустя секунду после меня кончает на попку, прихватив зубами моё плечо.

Кажется, мы долго не двигаемся. Переводим дыхание, словно постепенно начинает доходить — что именно только что произошло. Да, осознание остро бьёт в голову… Но ничего, кроме счастья и наслаждения я не испытываю. Мне не тяжело и не больно. И в то же время особого просветления в наших взаимоотношениях я не вижу. Ничего общего, кроме этой ночи, между нами нет.

Мы, будто подростки, которые повелись сначала на эмоции, на чувствах переспали и после не знаем, что делать…

— Ты не выкинула мой бар? — тихо спрашивает Сева.

— Нет.

— Я тоже хочу выпить… Как-то… Странно.

— И мне налейте, — когда они встают, прошу я, поднимаясь за ними.

Принимаю душ. В отличие от мужчин, мне это сделать необходимо, потому что на моей коже остались следы их удовольствия. Да и немного привести себя и мысли в порядок оказалось важно. Я немного провожу в ванной, а перед выходом в зеркало шепчу:

— Ты сильная, Виола. Даже если мы переспали, это ничего не значит. Да? Да.

Кажется, немного похоже на шизофрению или какой-то похожий диагноз. Может, Адам бы сделал заключение… Он не психотерапевт, но, думаю, мог бы что-то посоветовать от разговоров с самой собой…

Боже… И о чём я думаю?

В попытках не думать о насущном, я хочу забить себе голову непонятно чем. Что случилось, то случилось, и мне уже этого не изменить. Им, кажется, и самим непросто принять, что они разделили меня на двоих и даже смогли расслабиться, как следует, получить оргазм. Странно, но я тоже не вижу в этом ничего такого. Потому что к обоим мужчинам что-то чувствую и не могу отказывать ни одному, ни второму.

Выхожу на кухню в шёлковом халатике. На кухне полумрак. Горит лишь лампочка вытяжки и под ней стоят двое мужчин. Хорошо, что в трусах. Пьют виски, молча рассматривая перед собой мраморную плитку.

— Иди сюда, — зовёт Сева. Я послушно иду и попадаю в его руки. Он обнимает меня, ведёт носом по волосам, от чего по позвонку опускаются мурашки вниз, к пояснице. Мне приятна его нежность.

И приятно, как Адам снова наклоняется и целует меня. Недолго, но ощутимо. Подаёт мне стакан с виски. И я пью, уверенно смотря в серые глаза и усмехаюсь, вытирая губы. Алкоголь немного крепковат, но я почти не морщусь. Мне нужно немного расслабиться и перестать отвлекать себя от них. Я хочу быть рядом с ними. Я хочу сойти с ума и прикусить губу Адама прямо сейчас. И я позволяю себе это сделать.

Пусть сегодняшняя ночь станет той, которая будет мне сниться. Я заслужила это.

— Я люблю тебя, моя девочка, — шепчет в ухо Сева, а я откидываюсь на него головой и вздыхаю.

— Не нужно никаких признаний. Мне и так хорошо. Не порти ничего.

— Эта ночь только для тебя, потому как скажешь, — шепчет Сева. Он резко меняет положение, сажает меня на кухонную столешницу. А Ад закуривает, привалившись бедром совсем рядом. Так, что я могу провести коленом по его паху и совсем не чувствовать стыда.

— Мне нравится, какой ты стала, — негромко произносит Адам. — Не знаю, благодаря или вопреки Севе, но нравится.

— Или… Благодаря или вопреки тебе? — хмурюсь. — Я попросила. Не хочу разговаривать, — рассматриваю, как Адам выпускает дым с губ. Он это замечает, делает затяжку и, прижавшись к губам, выдыхает никотин. Я не закашливаюсь, уверенно выдыхаю дым и ловлю его улыбку.

— А чего ты хочешь? Ещё? — спрашивает Сева, стоя с другой стороны. И ни грамма раздражения я не слышу в его голосе. Словно… ему самому понравилось, и он не против повторить. Ещё не раз…

Хотя… Я и сама не против. И что творится сегодня со мной, а точнее с нами, — не знаю.

— Хочу, — прикусываю на секунду губу. — Знаешь, очень приятно, когда от любого моего касания ты сходишь с ума. Или ты, — в доказательство своим словам веду пальцами по груди Севы. А после провожу другой рукой по плечу Адама. И они вздрагивают. Я оказываюсь права. Оба, действительно, только разогрелись.

— Как ты, вообще, смог пойти налево, а? — Адам стонет, спуская с моего плечика халат. Я вздрагиваю и замираю от этих слов.

— Жалею. Пиздец как, — отвечает тут же Сева, а я мотаю головой.

— Ещё слово, — шепчу я, — об этом, и вы оба уйдёте.

— Прости, моя сладкая, — Адам тут же впивается в мои губы, отдав сигарету Севе. Тот блаженно затягивается и выпускает дым.

Мир дрожит перед глазами. Всё же я всё ещё не безразлична к Адаму, ибо один его поцелуй — и я теку снова, словно мартовская кошка. Хочу вновь сойти с ума и стонать кому-то из них в губы от удовольствия…

Наши языки вновь сплетаются. От никотина поцелуй получается немного горьковатым, но, тем не менее, Адам сладкий и очень желанный. Я провожу по мужской коже и стону в губы — причём, кажется, что это было плечо… Севы.

Отстраняюсь от Адама и тянусь к нему. Он ловит мои губы, слизывает мой вкус, смешанный со вкусом Ада, и ни на секунду не отстраняется. Ощущение, что всё идёт как надо, меня не просто не покидает, оно не останавливает. Я дрожу от этого.

— Я хочу тебя… — шепчет Сева, а я внешней стороной бедра чувствую их возбуждение. Времени прошло немного… А они снова, как и я, плавятся в пламени возбуждения. — Позволь мне, родная… Только… — он бормочет это всё мне в ухо, пока Ад с другой стороны тоже целует и кусается. — Только… Боже, я не могу… Контролировать себя… Только с твоего согласия, моя девочка, — его слова и их смысл тонут в пучине нашего тройного возбуждения. Я резко выдыхаю, чтобы хоть немного избавиться от комка в горле. Шёпот Севы похож на крик утопающего. Словно он не выдержит моего отказа…

И я не могу ему отказать. Я люблю его. Боже, как сильно… Его запах, вкус, его касания и дыхание, с которым он притягивает меня ближе к себе. Он словно чувствует, как рушится вся моя крепость, которую я в последнее время воздвигала. Кирпичик за кирпичиком. Но хотела как можно дальше держаться от него…

Всё исчезает. Он медленно заполняет меня, прямо здесь, на кухне. Просто стянув верх халатика так, что он теперь болтается на поясе за