Измена. Добейтесь меня заново - Tommy Glub

Одинокий, грустный ребёнок сидит на лавочке с поникшей головой. Узнаю в нём своего сына только по синему рюкзачку, одетому на спину. И то потому, что сам его подарил.

Хватаю его в объятия, как только подбегаю, и сжимаю так сильно, будто бы чуть не потерял навсегда. Что могло произойти за такие быстрые и такие долгие десять минут. Сейчас я даже определить не могу — долго они шли или быстро. Одно знаю точно: за это время могло произойти, что угодно. Сколько таких ситуаций!

— Папа! — слышу хриплый голос Яра и чувствую его руки у себя на шее. — Ты быстро…

— Я так рад, что с тобой всё в порядке… — выдыхаю и вновь сжимаю сына в объятиях.

Эта ситуация точно станет для меня уроком. Больше никогда я не оставлю своего сына с женщиной, которая может бросить его прямо посреди улицы.

Глава 16

Виолетта.

Смотрю на то, как Адам обнимает своего сына, и понимаю, что тема ребёнка для него довольно болезненна. Особенно с такой-то женой. Она, наверняка, манипулировала Ярославом не раз и настраивала его против родного отца. Считаю это диким абсурдом. Какой бы отец ни был — это отец. Вот Сева изменил мне, но я даже не собираюсь запрещать ему общаться с малыми и не говорю, что папа плохой. В жизни бывают разные ситуации, только дети не должны из-за этого страдать. Даже если супруги разводятся, они не перестают быть родителями. А дети точно ни в чём не виноваты…

— Нашёлся? — Сева подходит сзади и выдыхает с облегчением. — Как хорошо…

— Угу, — киваю ему. — Пусть он сейчас и не самый лучший папа для своего сына, но Адам обязательно им станет. Почему-то мне в это верится, — говорю больше себе, чем мужу.

— Как и мы для своих детей можем стать лучшими, — Всеволод заглядывает мне в глаза. — Не отталкивай меня, Виол. Я, правда, готов ко всему ради тебя. Даже на то, что нас иногда будет трое.

Тяжко вздыхаю. Сколько раз мне нужно повторить, что я не хочу об этом говорить? Мы разводимся. И точка. Чем дальше я тяну, тем становится всё хуже. А потому надо разобраться с этим, как можно скорее. Подать на развод. Займусь этим в ближайшие дни.

— Сев, — холодно смотрю на него. — Ты сам разрушил наши отношения. Я не хочу их продолжать. Сегодняшняя ночь была единичной. Всё.

Отчеканиваю, хотя признаюсь себе, что с удовольствием провела бы с ними ещё несколько ночей. Двигаюсь к Раевскому. Слышу, как Адам спрашивает у Ярослава, в порядке ли он, и предлагает поехать с ним. Мальчик хмурится, но кивает, упрямо буркнув:

— Хорошо.

— Здравствуй, Ярослав, — улыбаюсь мальчику, а он вскидывает на меня свой стальной взгляд. Глаза, как у отца. Красивые, выразительные. Даже волосы немного вьются, как у Адама. Миловидное личико с первых секунд сражает наповал, и только уголки губ, опущенные вниз, доказывают, что мальчику не по себе.

— Здравствуйте, а откуда вы знаете, как меня зовут? — с удивлением спрашивает Ярослав. Его голос тут же меняется. Становится твёрдым и даже резким. Не то, что при разговоре с отцом.

— Я друг твоего папы, — присаживаюсь перед ним на корточки. — Виолетта, — протягиваю руку.

Сын Раевского с лёгкостью сжимает мою ладонь и кивает:

— Приятно познакомиться, Виолетта.

Поднимаюсь и встаю рядом с его отцом.

— И мне очень приятно, — отзываюсь искренне, хоть мыслями я совершенно не тут.

В голове сумбур. Мне очень понравилась сегодняшняя ночь. Наверное, она была лучшей за всю мою жизнь, ведь со мной переспали двое моих близких бывших, о которых я когда-то грезила. Что Адам, что Сева для меня, как оказалось, важны. Даже сейчас. И ситуация это доказывает. Не раздумывая, мы прилетели сюда. Я не ожидала поддержки от Всеволода, однако муж легко пошёл навстречу тому, с кем с неумолимой страстью делил меня этой ночью.

Интересно, а что они думают об этой ночи? Мы ничего не обсуждали напрямую, да я и не хочу. Только бы узнать, что они испытывают сейчас, мечутся ли так, как я? Теряются ли?

Мне было бы легче, если бы они чувствовали себя так же, как и я.

Главная проблема в том, что наши отношения просто невозможны. Во-первых, у нас есть дети. У меня и Севы — общие, у Адама — сын. Какой пример мы им покажем своей тройной любовью? Как объясним наши отношения?

Нет-нет. Стоп, Ви. Ты о чём, вообще, думаешь? Никаких отношений. Никаких во-первых и, тем более, во-вторых. Надо взять себя в руки. А это возможно только в том случае, если я останусь одна. Смогут ли они дать мне время, чтобы я смогла решить, на какой стороне переправы остаться? Скорее всего, нет.

Но что они будут делать, чтобы добиться меня заново, не представляю… Даже понятия не имею.

Перевожу взгляд на Адама, который старается непринуждённо разговорить сына. Мы не обращаем внимания на то, что люди то и дело отправляются отсюда на своём транспорте, спешат куда-то, пока мы приходим в себя после жуткого нервяка, смеясь и шутя. Лично я настолько распереживалась за ребёнка, что до сих пор никак не успокоюсь — меня всё ещё трясёт. Но несмотря на это активно поддерживаю разговор с мужчинами.

— А это Сева, тоже мой друг, — представляет Адам моего мужа, вновь приближающегося к нам. — Он привёз нас к тебе.

— Здравствуйте, — вежливо говорит мальчик, слезая со скамейки, и пожимает руку Севе.

— Здорова, — усмехается муж. — Поехали, отвезём тебя к папе, — он бросает на меня короткий взгляд, а я делаю вид, будто не заметила.

Нет. Что бы они ни говорили, что бы ни делали, оба ничего не добьются. Эти двое уже сделали мне больно. Если хотя бы кто-то из них вновь обидит меня, я вряд ли вынесу. А после их поступков доверять им до конца я не смогу, пока они не докажут обратного. А для этого нужно сделать немало. Чёрт, я, конечно, не жалею об этой ночи, но теперь совершенно не знаю, что делать.

— Пойдёмте в машину, — соглашается Адам. — Нам всем надо успокоится, разобраться с мыслями.

— Это точно, — вздыхаю тяжко.

Чувствую руку Севы на талии. Муж, прижав меня к себе, тянет за собой. И я… Следую. Несмотря на неразбериху в голове, мыслях, чувствах. Раевский берёт сына за руку. Вместе добираемся до машины, а я всё