Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко

Какое там на «вы»! Когда он такое вытворяет, осталось только «тыкать»…

Парень усмехнулся, склоняясь ближе, и его горячее тело ощутимо придавило меня к кровати.

— Старая добрая отмычка, — прошептал он с лукавой ухмылкой. — Она редко подводит, особенно если так сильно хочется чего-то приятного…

Я не поверила своим ушам.

— Ты больной?! — зашипела на него, пытаясь оттолкнуть придурка. — Вон с моей кровати! Немедленно!

Но он и не собирался уходить. Одна рука дерзко скользнула по моему бедру, а голос его стал низким, почти шёлковым:

— Тише, тише, красавица. Я пришёл по зову сердца… Разве не ты меня дразнила? Сколько намёков было, сколько взглядов…

— Отвали, Никита. Предупреждаю, я не шучу! — Я задыхалась от ярости. Он попытался сорвать с меня одеяло, дёргал за край, а его губы уже тянулись к моей шее. Я резко дёрнулась в сторону, но он был ловок. Одной рукой схватил меня за талию, а второй — принялся оттягивать тонкую бретель белья.

— Не капризничай. Давай не будем делать вид, что ты меня не хочешь. Разве не ты намекала на это? Разве не ты смотрела на меня с откровенным флиртом… — шептал он горячо, прижимаясь ко мне всем телом. — Доверься мне, я знаю, как сделать тебе приятно…

Я поняла, что существенно уступаю ему в физической силе, поэтому обмякла. Затаилась. Откинула голову, как будто покоряясь, и открыла шею для поцелуев. Его губы жадно коснулись моей кожи, но сам он заметно расслабился.

Это была его фатальная ошибка.

Я резко высвободила руку и схватила его за самое уязвимое место.

Нахал взвыл, обнаружив у себя талант к высокому сопрано:

— ААААА! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

— Слушай меня, козёл, — прошипела я, прижавшись губами к его уху. — Ещё попробуешь тронуть меня хотя бы пальцем, останешься без бубенцов! Я ясно выражаюсь?

— Пожалуйста… пожалуйста… — он корчился от боли. — Отпусти…

— Ты понял или нет? Говори!!! — я сжала сильнее, вызвав у него дикий вопль.

- Ладно! Ладно!!! – прохрипел в ужасе.

Я тотчас же его отпустила, но успела согнуть ногу в колене и стремительно оттолкнула ею Никиту от себя.

Парень кубарем свалился с кровати. Грохнулся на пол, сбив ночной халат с вешалки.

Я вскочила, схватила одеяло, прикрываясь, и закричала во всё горло:

— ПОМОГИТЕ! НАСИЛУЮТ!!!

Дверь распахнулась через несколько мгновений, как при ударе тарана. Вбежал Илья. В его глазах бушевал ураган. За ним ввалились двое сонных, но уже настороженных слуг и приставленная ко мне служанка.

— Что здесь происходит?! — рявкнул муж.

Я бросилась к нему, прижавшись всем телом, вздрагивая и делая вид, что вот-вот расплачусь.

— Он… он влез ко мне ночью, голый… он пытался… пытался меня изнасиловать!

Слуги замерли, один даже осенил себя местным религиозным знамением. А Никита, увидев вытаращенные глаза служанки, которая рассматривала его то ли с ужасом, то ли с восторгом, устыдился и, схватив в кресла подушку, неуклюже прикрыл вопиющую наготу.

Правда после этого как будто почувствовал себя увереннее, задрал подбородок повыше и выкрикнул:

— Это она! Лидия сама меня позвала, а теперь строит из себя жертву!!!

Илья смотрел на него неотрывно и как будто не услышал посыпавшихся на меня обвинений. Лицо его было белым от ярости. Взгляд — ледяным и прицельным, как лезвие.

— Прохор! — он обратился к своему личному слуге. Голос его прозвучал жестко. — Немедленно вызывай гвардейцев. А этого — связать.

— Слушаюсь, господин! — отчеканил крепкий простолюдин, а на лице Никиты проступил отчетливый страх.

— Ты не понимаешь! — выкрикнул кузен в беспомощной панике. — Я не хотел… Это она… это…

— Довольно! — оборвал Илья. — Замолчи. Я тебе не верю!!!

У меня внутри потеплело. Я невольно посмотрела на профиль Ильи с благодарностью. Он поверил мне, а не ему! Кажется, это прогресс…

Слуги перешли к делу. Никита попытался сопротивляться, но подушка мешала, а унижение было сильнее гнева. Он взвизгнул, когда его скрутили, и я, наконец, позволила себе улыбнуться. Едва-едва, чтобы никто не заметил.

Снова прильнула к Илье, изображая испуганную и нежную жертву.

А Никита… думаю, он понял, что на сей раз вляпался по-крупному…

* * *

Комната опустела, мы остались с Ильей вдвоем.

Я зарылась лицом в его плечо. Щека касалась ткани рубашки, пропитанной запахом чернил, кожи и цветочного мыла. Я притворно всхлипнула, и в этот момент почувствовала — объятие стало крепче. Одна рука молодого мужа легла мне на спину, другая — на затылок. Он бережно прижал меня к себе, как будто боялся, что я рассыплюсь от страха.

Если надо, и рассыплюсь тоже! Прямо сейчас. Вон, ещё капельку жалости мне выдай — и вообще растаю прямо у тебя на груди.

Внутри меня всё ликовало. Никита, сам того не ведая, открыл для меня отличную возможность наладить с Илюшей отношения…

— Я… я не могу оставаться здесь одна, — пролепетала я, тщательно подбирая интонацию. — А вдруг… вдруг опять кто-то… войдёт?..

— Никто не войдёт, — спокойно, но тепло сказал Илья. Его пальцы поглаживали меня по плечу, успокаивая. — Ты в безопасности. Но… если хочешь, можешь поспать в моей комнате.

Я с трудом подавила торжествующий смешок. Вместо этого просто кивнула, затаив дыхание. Послушная и дрожащая, как надо. Он мягко отстранил меня от себя, повёл через коридор. Я шла, опустив голову и замирая от близости его плеча. Мы вошли в его спальню, Илья галантно пропустил меня вперёд.

Всё. Я внутри.

Вот теперь бы закрыть комнату изнутри — и в кровать, в его объятия для долгожданной развязки… Только Илья, чёрт бы его побрал, не спешил.

Он позволил мне улечься, укрыл одеялом, заботливо поправил подушку, даже подоткнул плед сбоку. Я лежала, стараясь выглядеть как можно более беззащитной. Он задержался рядом, молча смотря на меня в полумраке, и что-то в его взгляде колыхнулось — но не растаяло.

— Спи спокойно, — сказал он наконец и… ушёл.

Да-да, ушёл! В свой проклятый кабинет! Даже дверь тихо прикрыл. Я приподнялась на локтях, поражённо глядя в темноту. Секунду — две — три — и я в раздражении бросила подушку на пол.

Ну и что это было? Как это понимать? Он, значит, прижимает меня к себе, убаюкивает, ведёт в свою комнату — и… и просто уходит? Я стиснула зубы. Значит,