Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко

Никита отшатнулся, лицо его исказилось очень правдоподобным удивлением и возмущением.

— Ты… ты с ума сошёл?! — выдохнул он. — Я не подлец!

— Именно подлец! — бросил Илья. — И ты немедленно уберёшься из моего дома.

Наступила гробовая тишина. Никита побледнел, но промолчал. Я тоже молчала, поражённая тем, насколько глубока была ярость Ильи. Впервые я видела его в таком состоянии.

- Пойдем, - бросил Илья раздраженно, схватил меня за руку и потащил за собой…

Глава 21 Прорыв чувств…

Илья едва сдерживал гнев, тащивший его в самое пекло ярости. Его пальцы сжимали моё запястье крепче, чем следовало бы, но он не отпускал. Буквально втащил меня в кабинет, с силой захлопнул за собой дверь и повернул ключ в замке. Глухой щелчок эхом разнёсся по комнате, запечатывая нас в этом пространстве гнева и непонимания.

— Ты! — рявкнул он, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть что-нибудь об стену. — Какого чёрта ты творишь?!

Я выдернула руку, потирая запястье. Взглянула на него исподлобья. Ни капли страха — только раздражение и вызов.

— О, началось, — протянула с сарказмом, скрестив руки на груди. — Что не так на этот раз, господин? Никита слишком долго держал меня за руки? Или тебе не понравилось, что он сказал мне что-то приятное?

Илья шагнул вперёд, заставляя меня попятиться. Он кипел.

— Ты позволяла ему трогать себя! Позволяла ему склоняться к тебе, как будто… как будто…

— Как будто что? — я приподняла бровь. — Как будто он ухаживал за мной? Так это и был обычный флирт, не более. Или мне теперь спрашивать у тебя разрешения даже на то, с кем разговаривать?

— Не смей, — процедил он, и его глаза вспыхнули так, что у меня по спине пробежали мурашки. — Ты моя жена. И вести себя так… — он запнулся, сжав кулаки. — Это недопустимо!

— Ах, вот оно что! — я всплеснула руками. — Значит, я твоя жена, когда тебе удобно. А когда нет, я «навязанная уродина», от которой ты мечтаешь избавиться, так?

Его челюсть напряглась так сильно, что я почти услышала, как она хрустнула.

— Ты просто… ты понятия не имеешь, что творишь! Этот человек — не тот, кем кажется. Ты ведёшь себя, как наивная дура!

— Наивная дура?! — Внутри всё закипело от возмущения. — Я прекрасно знаю, что делаю! В отличие от тебя, который вечно что-то скрывает и бурчит в углу! Если уж на то пошло, почему ты вообще возмущаешься? Разве тебе есть до меня дело? Разве не ты говорил, что тебе плевать? Что наш «брак» всего лишь формальность, которую ты хочешь засудить?

Он смотрел на меня, не моргая, лицо перекосилось от злости, но я продолжила:

— Мы с тобой договорились, помнишь? Я помогу тебе с твоей дражайшей тётушкой, и на этом всё! Так почему ты вдруг ведёшь себя так, будто я изменила тебе?! Что, почувствовал себя настоящим мужем? Забыл, как сам называл меня «противной старухой»?! Так с чего теперь эта сцена ревности?!

— Что??? — Голос Ильи стал низким, почти угрожающим. Одним рывком он пересёк расстояние между нами и, схватив меня за плечи, прижал к стене.

Я ахнула, почувствовав твёрдую поверхность за спиной, и расширенными глазами посмотрела на него. Он был так близко, что я ощущала его дыхание на своих губах. Оно было тяжёлым, прерывистым, полным злости… и чего-то ещё.

— Повтори, — прорычал он, вцепившись в мои плечи. — Повтори это ещё раз, если смеешь.

Я сглотнула, но не отвела взгляд.

— Ты не имеешь права…

— Не имею? — его губы исказились в злобной усмешке. — А ты думаешь, у тебя есть право разгуливать с кем попало, позволять им касаться тебя и унижать меня этим???

— Я тебе не вру! — выпалила я. — А даже если бы и врала, какая тебе разница?! Я тебе никто, ты сам так сказал!

— Никто?! — Его пальцы сжались на моих плечах сильнее. — Никто?! Тогда почему я готов разнести всё к чёрту, лишь бы выбить из головы картину, где этот самодовольный павлин склоняется к твоим губам?!

Я замерла. В его глазах бушевал шторм. Слишком много чувств. Слишком много ярости. Слишком много… желания?

Я с трудом вдохнула. Сердце стучало где-то в горле.

— Отпусти меня, — требовательно, но не слишком уверенно сказала я.

Илья смотрел на меня, тяжело дыша, словно пытаясь взять себя в руки. Но вместо того, чтобы отпустить, он неожиданно ещё сильнее приблизился к моему лицу. Наши носы почти соприкоснулись. Я видела, как вздрагивают его ресницы, как напряжена челюсть.

— Всё должно было быть иначе… — хрипло выдохнул Илья, его губы были так близко, что я ощутила жар его дыхания на своей коже.

Я смотрела на него, стиснув зубы, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем. Он был вне себя. Разъярённый, растрёпанный, дышащий тяжело и хрипло, будто всё это время сражался. В какой-то степени это было правдой — мы только что яростно схлестнулись, обрушивая друг на друга обиды, претензии, злость… и что-то ещё. Что-то запретное, опасное.

Я усмехнулась, поджав губы, и выдохнула:

— Бедный мальчик… потерял контроль?

Его глаза вспыхнули так, будто я только что плеснула масло в пламя. Он зарычал — именно зарычал, низко, с угрозой — и в следующий миг его губы обрушились на мои. Без предупреждения, без колебаний. Поцелуй был грубым, яростным, жадным. Как будто он копил это ярость слишком долго и теперь, сорвавшись, не мог остановиться.

Я ахнула, но не успела ни оттолкнуть его, ни сказать хоть слово — он уже не давал мне шанса. Его ладони скользнули по моему лицу, пальцы сомкнулись в волосах, удерживая меня в этом вихре жара и безумия. Меня бросило в дрожь — от неожиданности, от ярости, от жара, который окутал меня с головой.

Я не думала — просто отвечала. Против воли, против здравого смысла. Пальцы вцепились в ткань его рубашки, и я не была уверена, чего хочу больше: впиться в него посильнее или оттолкнуть. Но его руки уже спускались ниже, сжимая мою талию, сдавливая бёдра, вынуждая меня вжиматься в стену, пока я не почувствовала, как колени подгибаются подо мной…

Через мгновение мы уже были