Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко

Я сделала ещё один глоток чая, скрывая улыбку. Он действует быстро. И явно уверен в себе.

— Вполне заманчиво, — признала я. — Однако мой дорогой супруг вряд ли согласится отпустить меня в такую поездку…

Я не смогла сдержать лёгкой усмешки, когда заметила, как при упоминании Ильи уголки губ Никиты чуть дрогнули. Он быстро овладел собой, но момент был показателен.

— Ах, да, конечно, ваш супруг, — протянул он, чуть наклонив голову. — Как же я мог забыть. — Он выдержал паузу, а затем добавил, мягко, почти ласково: — Но, думаю, даже супруг может иногда позволить жене немного развлечься. Ведь это просто путешествие… или нет?

Я поставила чашку на столик и встретила его взгляд, чувствуя, как внутри зарождается странное волнение. Это не было ни страхом, ни раздражением — скорее предчувствие, будто я стою на краю чего-то необычного.

Что ему нужно? Он явно не просто так приехал. Может, решил развлечься за мой счёт? Или же здесь что-то большее?

— Никита, — начала я с лёгкой улыбкой, но прежде, чем успела продолжить, в дверях раздался голос:

— Ах, вот вы где! — голос тётушки Федоры был необычайно задорен.

Мы вдвоем обернулись. Тётушка стояла в дверях, сияя, будто ей только что вручили редкую драгоценность. Глаза её метко пробежались по нам, задержавшись на моей руке, лежащей на подлокотнике кресла — слишком близко к Никите. Он же, вместо того чтобы отстраниться, лишь расплылся в ещё более довольной улыбке.

— Лидия, как славно, что вы нашли общий язык с нашим дорогим гостем, — протянула Федора с откровенной насмешкой. — Уж он-то человек интересный, знает, как развлечь даму.

Я почувствовала, как что-то внутри сжалось. Улыбка Никиты, бдительный взгляд Федоры — всё это вызывало тревожное ощущение, будто вокруг меня начали расставлять ловушки.

Я сложила руки на коленях и учтиво кивнула:

— Да, беседа с Никитой действительно познавательная.

— Ну, тогда я не буду мешать, — тётушка сделала вид, что хочет уйти, но я не сомневалась: она ещё вернётся.

Когда дверь за ней закрылась, Никита посмотрел мне прямо в глаза и медленно, будто смакуя момент, произнёс:

— Что ж, может, мы и правда найдём возможность как-нибудь прокатиться, а?

Я слабо улыбнулась, но внутри уже начинала мысленно готовиться к тому, чтобы выяснить, что за игру он затеял…

* * *

Прошло несколько дней, и с каждым из них Никита словно всё глубже проникал в ткань нашего быта. За общими приемами пищи он неизменно оказывался в центре внимания: рассказывал о путешествиях, разыгрывал сцены из княжеского двора, живописно расписывал все сплетни, доходившие до его слуха. Арсений буквально боготворил его, не отрывая восторженного взгляда, да и младшие братья Ильи слушали с нескрываемым интересом.

Я не могла не заметить, что Илья, напротив, хмурился всё сильнее. Он присутствовал за столом, но ел молча, без особого аппетита, а на Никиту смотрел с каким-то нехорошим прищуром. Если кузен пытался обратиться к нему, тот отвечал сухо и неохотно, словно пересиливая себя. Иногда я ловила на себе его взгляд – тяжёлый, пристальный, словно он пытался разгадать, что же происходит. Я только пожимала плечами, продолжая играть свою роль.

Никита же каждый день находил повод провести со мной время. Вчера он помог мне подобрать книгу в библиотеке, позавчера мы играли в шахматы, а сегодня, когда я уже собиралась уйти к себе, он внезапно предложил прогулку.

— Погода так хороша, сударыня, — сказал он, улыбаясь. — Весна наконец-то решила взять верх, и мне кажется преступлением не воспользоваться этим.

Я приняла приглашение. Никита предложил мне руку, и, сделав вид, что раздумываю, я всё же положила свою ладонь на его. Пусть идёт дальше. Мне было любопытно, до чего он осмелится дойти.

Сад встречал нас ярким солнцем и свежестью первого зелёного листа. Воздух был наполнен запахом влажной земли и набухших почек. Мы шли по узкой дорожке, Никита рассказывал очередную историю — на этот раз о каком-то княжеском бале, где произошёл курьёзный случай с испорченным платьем одной особы. Его речь была живой, жесты выразительны, а я искренне смеялась, представляя картину.

Именно в этот момент он резко схватил меня за обе руки. Я удивлённо подняла взгляд, но он выглядел совершенно серьёзным. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, который выдаёт мужчину с определёнными намерениями.

— Вы даже не представляете, как я восхищаюсь вами, — произнёс он натурально дрогнувшим, чуть сжимая мои пальцы. — С первой встречи я не мог отвести глаз. Вы — как весна после долгой зимы.

Я улыбнулась краешком губ. Он что, действительно вот так просто взял и перешёл к признаниям? Не рано ли? Или он торопится?

— Я безнадёжно пленён вами, — продолжал Никита. — И я знаю, что вам нелегко сейчас. Но, может быть, вы рассмотрите возможность…

Он наклонился ближе, будто намереваясь поцеловать меня, а я не стала отстраняться, с любопытством наблюдая за его действиями. И что же дальше? Решится он на поцелуй или нет? Отвернуться всегда успею…

Но в тот же самый момент всё изменилось.

— Что. Здесь. Происходит?! — пронёсся яростный голос.

Я вздрогнула. Никита тоже. Мы оба повернулись, и моё сердце пропустило удар.

Илья стоял в нескольких шагах от нас, его глаза сверкали холодной яростью. Он выглядел опасно: напряжённые плечи, побелевшие от сжатия пальцы, гневные морщины на лбу.

Никита сделал шаг назад, но не отпустил моих рук. Я почувствовала, как его пальцы слабеют, а затем он всё же нехотя убрал их.

— Братец, зачем же так пугать даму? — усмехнулся он, но я слышала напряжение в его голосе.

— Не смей называть меня братцем, — процедил Илья. — И не смей трогать мою жену!

Я приподняла бровь. Это как понимать? Ревность проснулась? С чего бы это???

— Как грубо, — вздохнул Никита, сложив руки на груди. — Я не делал ничего неподобающего.

— Ах, не делал?! — Голос Ильи сорвался буквально на крик. — Значит, если бы я не пришёл, ты бы не вздумал лезть к ней с поцелуями? Думаешь, я идиот?!

Я моргнула. Ух ты. Такого я вообще не ожидала…

— Илья, давай спокойно поговорим… — попыталась я разрядить обстановку, но он метнул в меня такой взгляд, что я предпочла замолчать.

— Я видел, как ты к ней лез, — продолжал он,