Порочный грешник - М. Джеймс

— Возможно, я был немного... резок в своём подходе.

Дэнни прищуривается.

— В каком смысле «резок», Цезарь?

— Я привёл её домой. Она была не совсем… согласна.

— Цезарь, — Дэнни смотрит неодобрительно и немного шокировано. Может, он не такой беспристрастный, как я думал. — Чёрт возьми, чувак. Я знаю, что ты из мафии и всё такое, но заставлять женщин делать то, чего они не хотят.

— Она носит моего ребёнка, — оборвал я его. — Моего наследника. Я не собираюсь оставлять её без защиты, пока буду выяснять, как вести политику захвата территории моего отца. Или рисковать тем, что она сбежит и заберёт с собой моего ребёнка.

— Значит, ты её похитил.

Это слово звучит как пощёчина, хотя Бриджит именно так это и назвала.

— Я отвёз её в безопасное место.

— Против её воли.

— Для её же блага.

Дэнни долго смотрит на меня, затем качает головой.

— Господи, Цезарь. Ты вернулся в этот мир всего пять минут назад, а уже ведёшь себя как один из них.

— Один из них?

— Высокомерных придурков, которые думают, что могут брать всё, что захотят, только потому, что у них есть на это право. — Дэнни наклоняется вперёд, выражение его лица серьёзное. — Ты уже не тот, кем был раньше, чувак. Ты же ненавидел это дерьмо.

Обвинение задевает, потому что в нём есть доля правды. Когда-то я действительно ненавидел это. Ненавидел то, как мой отец и его сообщники обращались с людьми, как с имуществом, как с пешками в своих играх. Я до сих пор это ненавижу. Отчасти поэтому я и сбежал. Дело было не только в ответственности, дело было в политике. В играх, в которые все в мафии играют с жизнями других людей. Я не хотел ввязываться во всё это.

— Я не такой, как мой отец, — тихо говорю я с трудом сдерживаемым голосом.

Дэнни качает головой.

— Нет? Тогда почему ты ведёшь себя как он?

Я хочу возразить, защитить свои действия, но слова застревают у меня в горле. Потому что, возможно, Дэнни прав. Возможно, я веду себя как человек, которого когда-то презирал.

— Она не понимает, — говорю я вместо этого. — Она понятия не имеет, в какой мир попала. Какие люди могут использовать её, чтобы добраться до меня. Насколько она важна для меня сейчас…

— Так объясни ей это. Как нормальному человеку. Не запирай её, как грёбаную пленницу.

Я резко выдыхаю.

— Ты не знаком с Бриджит. Я пытался объяснить. Она не стала слушать.

— Можешь ли ты её винить? — Дэнни делает ещё один глоток и смотрит на меня поверх бокала. — Подумай об этом с её точки зрения, Цезарь. Какой-то богатый придурок появляется, трахает её и исчезает. А потом, три недели спустя, он снова появляется и уводит её от всего, что она знает. Как, по-твоему, она должна была отреагировать?

Когда он так говорит, я почти понимаю Бриджит. Почти. Но это не меняет фундаментальной реальности ситуации.

— Моему ребёнку нужна защита, — твёрдо говорю я. — Ей нужна защита. Понимает она это или нет.

— Твоему ребёнку, — повторяет Дэнни. — Она беременна? Чёрт возьми, от этого всё становится только хуже. Послушай себя, чувак. Ты говоришь так, будто речь идёт о собственности.

— Это мой наследник, — резко отвечаю я. — Это важно. Если бы я женился на одной из тех женщин, которых подбрасывает мне Константин, первоочередной задачей было бы обзавестись наследником. И теперь он у меня есть, причём с женщиной, которая мне действительно нравится...

— Не похоже, что ты относишься к ней так, будто она тебе нравится. — Дэнни пожимает плечами. — Послушай, я ничего не знаю обо всём этом мафиозном дерьме. Я веду простую жизнь, и мне это нравится. В своё время ты тоже этого хотел. Теперь ты вернулся и ввязываешься во всю эту хрень. Ты правда этого хочешь? — Он ставит бокал на стол и пристально смотрит на меня. — Почему бы тебе просто не уйти? Пусть они делают с отцовским дерьмом всё, что хотят. Я уверен, что у тебя достаточно денег.

— Дело не в деньгах. — Я провожу рукой по волосам. — Я хочу доказать свою точку зрения. Мой отец думал, что я не справлюсь с этим, и что я не достоин быть его наследником.

— Так ты собираешься… что? Упустить свой шанс с этой женщиной, чтобы доказать свою правоту?

— Это другое дело…

— Не знаю, сможешь ли ты быть и тем, и другим, чувак. — Дэнни со вздохом откидывается на спинку стула. — Я не знаю, можешь ли ты быть парнем, который живёт по своим правилам, и при этом быть втянутым во всё это мафиозное дерьмо. Кто-то, кто тебе дорог, пострадает. И, кажется, прямо сейчас ты причиняешь боль.

— Я думал, ты меня выслушаешь по-дружески, — жалуюсь я, допивая пиво. — А не будешь читать нотации.

— Хороший друг скажет тебе, как обстоят дела. — Дэнни смотрит на меня из противоположного конца кабинки. — Я по-прежнему твой друг, Цезарь. И я не хочу, чтобы ты совершал ошибки, которые навсегда испортят тебе жизнь.

Я киваю. В глубине души я ценю то, что у меня есть друг, который не замешан во всём этом, даже несмотря на то, что сейчас мне ещё хуже от того, что я не могу контролировать ситуацию.

Мы ещё немного сидим и болтаем, прежде чем я оплачиваю свой и его напитки.

— Не будь таким чужим, — говорит мне Дэнни, прежде чем направиться к своей машине, светло-голубой «Нове» 1974 года, которая выглядит так, будто он вложил в неё кучу сил. Я иду за ним, любуясь машиной, прежде чем вернуться к своему «Феррари» и отправиться домой.

В кои-то веки её вид не вызывает у меня возбуждения. Я понятия не имел, что затеваю в ту ночь, когда приехал в гараж Бриджит. Не знал, с кем столкнусь. В итоге я соблазнил её, потому что это казалось неизбежным с того момента, как я её увидел, как будто она должна была достаться мне.

Теперь она моя, но в то же время она так далека от меня. С каждым часом, что она проводит в той комнате, я отдаляюсь от неё всё больше, но я не знаю, что ещё, чёрт возьми, мне делать.

Если я отпущу её, она сбежит. Если я оставлю её, она будет ненавидеть меня и бороться со мной до тех пор, пока... Она не сможет ненавидеть меня вечно. Я продолжаю цепляться за эту мысль, пытаюсь