Купленная врагом - Мия Флор

Помимо гнетущего ожидания, я не теряю надежды выпытать у путника, или гонца, зачем он пожаловал. Ведь он может знать что-то важное о Дарио. За эти два дня Розалинда превратила его в ужасающую мумию, но он стал наконец-то пить и есть, а еще двигаться, даже встает с кровати и ходит.

Только не говорит. Зато идет на поправку.

В очередной раз я прихожу в его комнату. Даю ему воды и пытаюсь разговорить.

Но мужчина угрюмо молчит.

Ему удается встать, походить по комнате, опираясь на мою руку, а потом происходит странное.

Он вытаскивает мой кинжал с жемчужной рукоятью, что подарил мне Дарио и направляет на меня. Я отстраняюсь, почувствовав опасность.

— Поняла, да? — шипит обгоревший. — Знала бы ты, как я тебя ненавижу! Ненавижу тебя, тварь! — в этом охрипшем голосе я узнаю… брата. — Почему ты не сдохла после всего? Я столько сделал ради этого. Стольким заплатил и стольким пожертвовал, но ты оказалась живучей, как твой ублюдок-дракон! Вы всё испортили. Всё!

Адольфо.

Это он.

Если бы я еще была принцессой, то, наверно, испугалась бы. Но сейчас я просто смотрю на то, во что превратился мой брат.

— Так ты еще и трахаешься с ним? Интересно. Ты всегда была маленькой и наивной дурой. Но знаешь что: я убью тебя. Убью. Потому что ты и твой дракон всё испортили. Интересно, каково ему будет, если я зарежу его беременную шлюху?! Я слышал, что ты беременна от него. Весь замок гудит. Тошнит аж.

Я спокойно и даже холодно улыбаюсь. Слова брата не цепляют. Он мне еще угрожает? Неужели брат не понял, что бояться стоит ему.

Он в логове монстра.

Моего монстра.

— Чего молчишь? Ненавижу! Тебя, его, отца! — брат явно не в себе. Не мыслит здраво. Похоже, он обезумел. Вероятно от боли или просто от ненависти.

Пока я размышляю над тем, как бы его обездвижить, а потом отправить сувениром отцу, брат решает накинуться на меня с моим же ножом.

Я качаю головой.

Зря.

Во-первых, на мне кулон Дарио, и мне даже не нужно шевелиться, чтобы защитить себя.

А во-вторых, Розалинда расстроится, что придется помимо ожогов лечить еще и переломанные кости.

Как и ожидалось, Адольфо отбрасывает защитной волной в стену.

Я прикусываю губу, наблюдая за тем, как его тело сползает по серым камням.

— Лия, что происходит? — Матильда распахивает дверь.

— Да так. Поняла, кто это, — вздыхаю я, кивая на мумию.

— И кто же? — она складывает руки на груди, не обращая внимания на то, как пыхтит мой брат, пытаясь подняться с пола.

— Это мой брат, — признаюсь.

Надо бы заставить себя помочь ему, но я продолжаю стоять и смотреть на то, во что он превратился.

— И это он продал меня в рабство, — добавляю я.

А еще это тот, из-за кого Дарио потерял крылья.

Но этого я уже не говорю, ведь за такое Матильда распорет Адольфу брюхо и не подумает. А мне почему-то жаль ублюдка. Он едва стоит, отравленный всей этой ненавистью.

— О… Это же так интересно! — глаза Матильды сверкают так, что брат, едва поднявшийся на ноги, отшатывается от нее подальше.

— Как ты смотришь на то, что я куплю его у тебя? — ухмыляется Матильда, придвигаясь поближе к потенциальному товару.

— Эээ… Я думаю… Что мне стоит… — я хочу сказать о том, что мне нужно бы поговорить об этом с Дарио.

— Сколько ты за него хочешь? — спрашивает она игриво.

— Пять… пять медных монет, — внезапно произношу. — Только сначала пусть он вылечится.

— Ммм… — тянет Матильда. — Я знаю, как его вылечить. Договорились, дорогая.

Она подходит к нему ближе, и Адольфо оседает на пол. Матильда поглаживает его по голове, обмотанной тканями, и смеется.

Я же не хотела его продавать.

Но…

Почему бы не отплатить ему той же монетой?

Ой…

Кажется, я стала очень, очень плохой и коварной. Ладно, потом я поговорю с Матильдой и Дарио, и мы решим, как будет лучше. Самое главное — сначала вылечить его. Уверена, он больше не будет мне помехой.

* * *

Дорогие читатели,

Я вот задумалась, как думаете, что было бы лучше для брата?

— оставить у Матильды в рабстве

— отослать сувениром папе

— казнить ко всем чертям, нельзя помиловать

Буду благодарна вашему мнению

34

Лия

Прошел еще один день, но Дарио так и не вернулся. Обойдя замок на ночь и проверив постепенно выздоравливающего брата, которого Матильда успела посадить на цепь, я возвращаюсь в северную башню. Кормлю довольную Симфиллу куском ржаного хлеба, чуть пропитанным маслом — так ей нравится больше. Многоножка приятно порыкивает, будто мурлычет, а после пропускает в покои.

Долго не могу заснуть, потому что, оставшись одной в тишине ночи, мне особенно не хватает Дарио…

Я жду…

Верю, что он скоро вернется.

Устроившись на большой кровати, я тщетно пытаюсь уловить его запах на простынях. Но тот уже давно выветрился…

Постепенно я засыпаю.

Меня будит чье-то горячее дыхание, обжигающее шею.

Я вздрагиваю, поняв, что не одна в комнате. Сильная ладонь опускается мне на плечо, вдавливая в кровать, в то время как кто-то продолжает… нюхать меня. Кто-то большой, мощный, заполняющий все пространство. Увы, в комнате так темно, что рассмотреть, кто это — невозможно.

Постепенно прихожу в себя, и ко мне возвращается способность распознавать запахи.

Ну конечно… Симфилла никогда бы не пропустила в спальню чужака.

— Дарио… — шепчу я, борясь с волной возбуждения.

Теплые губы обхватывают мои. Я задыхаюсь… От радости, что он вернулся, от его долгожданной близости. Пытаюсь нащупать его плечи, но Дарио обхватывает мои запястья и заводит за голову.

Я замираю в недоумении.

Почему он ничего не говорит? Что происходит?

— Что с тобой? — хриплый голос нарушает тишину.

— Что… со мной? — повторяю вопрос, потому что не ожидала, что это станет его первой фразой, когда он вернется.

— Почему ты… пахнешь так? — по голосу понятно, что он напряжен.

Я выдыхаю с облегчением и сразу же сжимаюсь, ощутив его язык, скользящий по коже.

Брыкаюсь, хохоча, потому что щекотно.

— Лия. — сурово рычит Дарио, намекая на то, что он чертовски взволнован.

— Как я пахну, Дарио? — шепчу. — Слаще, чем обычно? — я едва сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться как глупышка. Скорее всего, мой дракон учуял то же самое, что и Матильда.

Когда Дарио отпускает свою хватку, я слышу щелчок, и в комнате вспыхивает свет.

Я приподнимаюсь