Надежда для князя: переписать судьбу - Наталья Нежданова

Да и то, что я на кружке слышу, разве это не вдохновляюще? Построение справедливого общества, где у каждого будет возможность развивать свои склонности и таланты. Где будет править не конкуренция и рынок, а разум и логика.

А откуда тогда антиутопии возникли? — приходит мне вдруг в голову. Получается, если действовать чисто с позиции разума и логики, можно ведь и до нехорошего запросто докатиться.

Тотальный контроль. Эвтаназия. А что — логично же. Всё для общего блага. Для того, чтобы ни сам больной или неполноценный не страдал, ни окружающие, вынужденные за ним ухаживать.

Фашизм опять же. Побеждает сильнейший, а слабый... Его проблемы, в общем. Идеи духовного предшественника Гитлера философа Ницше — это ведь перенесённый на человеческое общество дарвинизм!

Получается, должно быть что-то Высшее. Некая Идея, которая при случае способна будет противостоять даже разуму и логике. В тех случаях, когда следование только им грозит увести человечество на совершенно разрушительный путь.

Ох, не философ я! Никогда не любила эти хитросплетения. На лекциях зевала. А теперь приходится всё это осмысливать. И деваться некуда.

Дома сажусь за книгу. Пишу, как герои размышляют о светлом будущем. О том, что задача человечества — по заповеди Божьей возделывать и хранить Творение.

Чтобы оно было не заросшим ядовитыми сорняками и не заваленным мусором опасным и враждебным пустырём, но дивным садом. Где среди благоухания цветов и плодов, зелени трав и деревьев стоят прекрасные терема, гармонично сочетающие близость к природе и высочайшие технологии.

И в них живут счастливые и весёлые люди. Которые не воюют друг с другом, а вместо этого изучают Творение, заботятся о тех, кто рядом, и летают к другим звёздам.

На душе становится легко и светло. Я всё-таки написала книгу!

Но что дальше? Надо попробовать её в какой-нибудь журнал продвинуть. Вон, рассказ же мой напечатали тогда.

Вот только у меня в этой сфере никаких связей нет. И не придёшь же просто так, с улицы. Кто тебя слушать будет? Опять, значит, с Благовольским разговаривать. Ничего, как-нибудь справлюсь.

Я и повод для разговора уже придумала. Проведу на нашем кружке лекцию про терраформирование. То есть преобразование мёртвых планет в пригодные для жизни человека. Эта идея и здесь носится в воздухе. Но, конечно же, не сформулирована и не проработана так, как в моём родном мире.

Я набрасываю план доклада. Надо хорошенько подумать, о каких технологиях можно упоминать, а какие ещё не открыты здешней наукой.

Глава 31

Мне даже приходится посетить библиотеку. И не один раз. Жить без интернета, в котором можно в мгновение ока получить любую справку — просто ужасно!

Однако в конце концов я всё-таки составляю мало-мальски приемлемый доклад. Рассказываю о самой идее терраформирования.

И о конкретных приёмах типа концентрирующих и направляющих на планету солнечный свет зеркал на орбите, или создания парникового эффекта. Что могло бы поднять температуру на том же Марсе и сделать возможными дальнейшие шаги по превращению ледяного шарика в комфортный для людей мир. Например, заселение поверхности микроорганизмами и растениями типа мхов и лишайников, которые начнут создавать почву и обогащать атмосферу кислородом.

Даже Благовольский слушает с интересом. Я же опять думаю, что совершенно не понимаю этого человека. С одной стороны, он такой увлечённый и неравнодушный. Готовый к усердному труду и даже самопожертвованию ради идеалов, в которые верит. Вот только эти самые идеалы...

Опять вспоминаю его слова про запачканные руки. Он ведь на кровь намекал! Вот откуда в нём это взялось? Запросто мог бы с его энергией стать выдающимся учёным. А он — в революцию подался.

Мой взгляд падает вдруг на Ольгу. Я даже слегка пугаюсь. Она выглядит совершенно нездоровой. Ужасно похудела и осунулась. Даже глаза запали. Что с ней творится?

Поговорить бы с ней. Может, ей нужна помощь? Поддержка моральная хотя бы. Но ведь не доверится.

Она меня здорово недолюбливает. Из-за Благовольского. Хотя, наверное, не только. Судя по всему, я ей ещё в чём-то не ко двору пришлась.

— Вы проделали грандиозную работу! — произносит Благовольский. — Так глубоко продумали столь сложный вопрос! Так кропотливо собрали сведения!

Ольгу аж передёргивает. От других же я же ловлю устремлённые на меня взгляды, полные восхищения.

— Я всё застенографировала! — произносит Леночка Валуева. — Недавно как раз курсы закончила!

— Думаю, из этого выйдет неплохая статья! — улыбается Благовольский.

Раз такое дело, я подсовываю ему свою книгу, старательно переписанную мамой с моего черновика. В его глазах вспыхивает самое настоящее изумление.

— Фантастическая повесть? С удовольствием почитаю!

Я же ловлю себя на том, что, несмотря на всю его обходительность и даже восхищение мною, он полностью потерял для меня всю свою притягательную силу. Обычный молодой симпатичный студент, только и всего. И чего вдруг я им так очаровалась поначалу?

Даже вздыхаю с облегчением. Столь беспокоивший меня морок всё-таки развеялся. Наверное, потому, что я всё-таки не наивная выпускница гимназии Наденька Баратынская, а слившаяся с её телом и остатками сознания попаданка из будущего. К тому же имеющая за плечами опыт серьёзных отношений.

Вот бы ещё Верочке помочь. Она ведь до сих пор по нему сохнет. Хоть и пытается с этим бороться.

К моему удивлению, Благовольский отправляется провожать именно её. Со мной, как обычно, увязываются Дима и Сева. По дороге я обсуждаю с ними свою концепцию светлого будущего, сочетающуюся с христианской картиной мира.

— Это правда очень ново! Неожиданно! Такой необычный ракурс! — восхищается Дима.

Сева только поддакивает. Он вообще не слишком общительный. Похоже, интроверт. Или просто не слишком уверен в себе. Он ведь из рабочей семьи, и даже в университете не учится. Закончил реальное училище и работает в часовой мастерской.

Теперь каждое своё утро я начинаю с упражнений и установки ментального щита. Порфирий Андреевич велел тренировать это постоянно и так с ним и ходить. Ни я, ни он не думаем, что мне угрожает какая-то опасность в этом плане. Просто это хорошая практика, способствующая развитию дара.

Моя стихийная магия огня тоже здорово окрепла. Всё благодаря Игорю Васильевичу.

Я даже научилась делать штуки, которые в фэнтезийных произведениях родного мира назывались файерболами. Никакой Ерошка со своими прихвостнями