Няня для босса, или Папа строгого режима - Алекс Скай

если честно, мне понравилось не то, как шарик победил взрослого человека. Хотя это было достойно отдельной номинации. Мне понравилось, как дети на него смотрели. В такие моменты понятно, что событие не для камеры.

Марк опустил плечи чуть ниже.

Я поставила мысленную галочку: Кирилл Ярцев умел не наступать туда, где уже хрупко.

— Тогда мы вам подходим, — сказала я. — У нас теперь официальная семейная специализация: события, которые не для камеры, но всё равно куда-то попадают.

— Постараемся сегодня без вирусной славы. У нас тут максимум родители выкладывают кривые башни и спорят, чей картонный мост выдержит больше пуговиц.

— Пуговицы безопаснее шариков?

— Для репутации — да.

Мастер-класс начался шумно. Дети разбились на группы, получили коробки, цветную бумагу, палочки, верёвки, наклейки и задание придумать свой город. Ася сразу предложила город, где у каждого папы есть выходной. Полина поддержала и добавила площадь мороженого. Марк сначала стоял в стороне, но когда Кирилл показал им, как укрепить мост без лишней опоры, включился так быстро, что забыл делать вид, будто ему всё равно.

Я наблюдала со стороны и старалась не мешать.

Это тоже работа няни: вовремя отойти, чтобы ребёнок смог стать собой не под твоим вниманием.

Кирилл оказался хорош. Не показушно хорош, не “смотрите, какой я обаятельный мужчина среди детей”, а по-настоящему внимательный. Он слушал идеи, даже самые странные, не торопился исправлять, спрашивал, как ребёнок сам видит решение. Когда Ася заявила, что в их городе будет “кабинет для пап, которые боятся блёсток”, он не рассмеялся над ней, а спросил:

— А что в этом кабинете должно быть, чтобы папы не боялись?

— Запасной рукав, — сказала Ася. — Если блёстка прилипнет.

Марк добавил:

— И табличка “паниковать после ужина”.

Кирилл посмотрел на меня.

— У вас сильная школа семейного юмора.

— Мы ещё в процессе аккредитации.

Через час на большом столе вырос город. Кривой, яркий, невозможный. Там была площадь Ничего Страшного, мост Через Потом, башня Смеха, дом с открытой дверью и отдельный маленький кабинет, куда Ася всё-таки приклеила одну блёстку “для тренировки папы”.

Марк сделал библиотеку рядом с мастерской и очень серьёзно подписал: “Место, где можно быть рядом и не разговаривать”.

Я прочитала подпись и почувствовала, как внутри что-то тихо сжалось.

Рядом остановился Кирилл.

— Это его?

— Да.

— Умный мальчишка.

— Очень.

— И осторожный.

Я посмотрела на него.

— Вы быстро замечаете.

— У меня центр для детей, Вера. Если не замечать, они превращают взрослого в мебель. Иногда буквально.

— У нас это уже семейный термин.

Он улыбнулся.

— Я заметил. Слушайте, а вы не думали вести такие занятия?

— Какие?

— Для семей. Не официальные лекции, не скучные родительские собрания. Живые встречи: как говорить с детьми, чтобы они не уходили внутрь себя; как делать домашние ритуалы без принуждения; как превращать завтрак, рисунок, игру в нормальный разговор. У вас есть редкий талант — вы не сюсюкаете и не давите. Дети вам верят.

Комплименты бывают разные.

Есть липкие — от них хочется вымыть руки. Есть пустые — красиво звучат и сразу улетают. А есть такие, от которых становится неловко, потому что человек увидел именно то, что тебе самой важно.

— Я няня, — сказала я.

— И?

— Обычно после этого люди не предлагают проекты, а спрашивают, свободны ли выходные.

— Я не обычно спрашиваю. Я предлагаю попробовать совместную программу. Несколько встреч для детей и родителей. “Дом, где можно смеяться”, например. Название рабочее, но после сегодняшнего города очень просится.

Я замолчала.

“Дом, где можно смеяться”.

Не компания Романа. Не его репутация. Не семейная картинка. Не роль рядом с ним.

Что-то моё.

Не полностью, конечно. Но с моим голосом, моим опытом, моим способом говорить с детьми. Мне вдруг стало страшно приятно от мысли, что я могу быть нужной не только в доме Ветровых.

И почти сразу стало стыдно за это “страшно приятно”.

— Подумайте, — сказал Кирилл. — Без давления. Мне правда кажется, у вас получится.

— Вы всем так говорите?

— Нет. Обычно я говорю: “Не ешьте клей и не стройте башню на живом соседе”.

Я засмеялась.

И, конечно, именно в этот момент у входа появился Роман.

У мужчин вроде Романа был особый талант входить в помещение так, будто они не просто пришли, а слегка изменили правила пространства. Он был в тёмном пальто, без галстука, но с лицом, которое сразу сообщало: рабочий день ещё не отпустил его окончательно. Увидел детей за столом. Увидел меня. Увидел Кирилла рядом со мной.

И почему-то остановился на долю секунды.

Совсем коротко.

Но я заметила.

Марк тоже.

Вот что особенно неудобно в умных детях: они замечают не хуже взрослых, только делают выводы быстрее и иногда честнее.

— Папа! — Ася бросилась к Роману с картонной башней в руках. — Смотри, мы сделали город! Там есть твой кабинет для блёсток!

— Рад, что о моих интересах подумали, — сказал Роман.

Кирилл подошёл следом.

— Добрый вечер. Кирилл Ярцев.

— Роман Ветров.

Они пожали друг другу руки. Вежливо. Ровно. Без видимой дуэли.

Но воздух между ними на секунду стал плотнее. Может, мне показалось. А может, я уже слишком хорошо знала, как выглядит Роман, когда оценивает нового человека как потенциальный риск.

— Отличный проект у детей, — сказал Кирилл. — Марк придумал очень сильную библиотеку.

Роман посмотрел на сына.

— Покажешь?

Марк пожал плечом.

— Там ничего особенного.

— Я хочу увидеть.

Сын повёл его к макету, но оглянулся на меня. Не на Кирилла. Не на Асю. На меня. И в этом взгляде снова было вчерашнее: не уходи туда, где тебя заберут.

Я улыбнулась ему. Небольшой, спокойной улыбкой. Мол, я здесь.

Кирилл тем временем тихо сказал:

— Он к вам очень привязан.

— Я знаю.

— Это хорошо. И сложно.

— Вы сегодня прямо коллекционируете точные фразы.

— Профессиональная деформация.

— У вас она приятнее, чем у некоторых PR-специалистов.

Он рассмеялся.

Роман в этот момент поднял голову от макета.

Да, он был на другом конце стола.

Да, Ася показывала ему башню Смеха.

Да, Марк что-то объяснял про библиотеку.

Но смех Кирилла он услышал.

И посмотрел.

Не грубо. Не зло. Просто слишком внимательно.

Я отвернулась к макету, потому что внутри у меня уже начала разогреваться целая комиссия: не выдумывай, Вера. Он