Следствие ведет Мальвина - Татьяна Миненкова

проскальзывает легкая полуулыбка. Зампрокурора доброжелателен и спрашивает просто для того, чтобы поддержать разговор, поэтому мне не хочется снова лгать о причинах своего появления в этом городе. Предпочитаю сместить фокус с себя на него:

— Слышала, вы тоже перевелись в здешнюю глушь из Москвы полгода назад.

— Я здесь вырос и люблю этот город. — Елисей всё же улыбается по-настоящему. В этот момент на его щеках появляются ямочки, сделав черты лица неожиданно мягкими и очень привлекательными. — Не сумел окончательно обрубить корни малой родины. Поэтому и вернулся.

Он выдаёт честный ответ, хоть и уклончивый, но я не могу себе позволить даже такого. Пожимаю плечами:

— А я выросла в большом городе, но для разнообразия решила пожить в маленьком.

— И он вам не нравится, — не спрашивает, а констатирует он.

— С чего вы взяли?

— Это слишком заметно. По взгляду, по жестам, по поведению. Вы ведете себя как шахматист, который взвешивает каждый шаг, опасается ловушек и пытается предугадать ходы противника. Кто ваш противник, Алина?

От точности определения я на мгновение теряюсь, но быстро беру себя в руки. Растягиваю губы в кривой усмешке:

— Это результат профдеформации. Ежедневно общаясь с такими как Деклешев, волей-неволей станешь ко всем относиться настороженно.

Заспрокурора кивает — верит, или просто делает вид. Он паркует машину у следственного отдела, а когда я, поблагодарив его, выхожу, Князев, не прекращая улыбаться, интересуется:

— Вы сами попросили Костю о сегодняшнем или это его личная инициатива?

Всё это время, Елисей, как и я, сдерживал себя, чтобы задать один не вмещавшийся в рамки светской беседы вопрос. И теперь я злюсь не только на Семенова, но и на то, что Князев свой вопрос задал, а я свои — так и не решилась.

— Оказывается, он умеет быть излишне инициативен, особенно когда не надо, — ворчу я, решив для разнообразия на этот раз быть честной.

Захлопнув дверцу машины Князева, я решительно шагаю в отдел, представляя, как при встрече задушу Семенова его форменным галстуком.

[1] Глеб Жеглов — персонаж их фильма С. Говорухина «Место встречи изменить нельзя» (1979)

Глава 13

Полная коллекция

Next In Line — Brand X Music

— «Смотри, какой у неё костюм красивый, — ахает Ри, едва мы подходим к моему кабинету. — Интересно это Пинко?»

Меня больше интересует не сам костюм, а женщина, на которой он надет — ухоженная брюнетка лет двадцати пяти — тридцати. Отметив моё появление, она демонстративно смотрит на часы и недовольно интересуется:

— Зачем планировать допрос на то время, в которое вы отсутствуете в отделе?

Незнакомка рассматривает меня так же пристально, как и я её — спускается взглядом от бирюзово-голубых волос до розовых кед и возвращается обратно.

— Не припомню, чтобы вызывала вас на допрос, — хмуро отвечаю я.

— Вы вызывали свидетеля Мартыненко, а я — его адвокат.

Мы с ней определенно не нравимся друг другу с первого взгляда. Адвокатесса недовольна тем, что прождала здесь лишние десять минут, а я — терпеть не могу таких как она — королев местного разлива. Кем бы она ни была, меня не удивить ни тщеславием, ни осанкой или брендовым костюмом. Даже в кедах, джинсах и вчерашнем свитере я остаюсь дочерью Владимира Малинина.

Мартыненко мнётся за спиной своей агрессивно настроенной защитницы. Я даже не сразу замечаю его — худого, бледного, с обесцвеченными волосами, уложенными в модную среди нынешних денди прическу. Парень погибшей Саши Власовой похож на подростка, хотя и достиг уже того возраста, когда мог бы называться мужчиной. То, что свидетель явился на допрос не один, говорит в пользу моей теории о том, что он желает что-то скрыть.

— Ну проходите тогда, — открыв дверь кабинета, я впускаю посетителей войти первыми. — Присаживайтесь, сейчас начнём.

Не люблю начинать допрос экспромтом, но сейчас нет выбора. Приходится убрать из головы грандиозные планы убийства Семенова, пообещав себе вернуться к ним позже, и переключиться на насущные проблемы — вредную адвокатессу в розовом костюме и её одуванчика-подопечного.

— Ордер возьмите, — холодно бросает женщина, когда я сажусь в кресло за рабочим столом и включаю компьютер.

Взяв в руки лист с печатью, вчитываюсь в мелкие буквы, чтобы узнать имя своей процессуальной оппонентки.

«Ну вот, — констатирует Ри. — Для полной коллекции из всех Князевых тебе только её и не хватало».

Действительно. Эта фурия в розовом костюме — Князева Аниса Александровна — мать не по годам умного Савелия и жена Елисея с милыми ямочками на щеках. И Костина бывшая. Паззл сложился.

«Как-то я плохо представляю Семёнова с ней, — задумчиво звучит в голове. — Они совершенно друг другу не подходят».

Теоретически мне на их Санта-Барбару должно быть наплевать, но почему-то внутри просыпается шипучее любопытство. Воображение против воли рисует рядом с Анисой Костю — как обычно, насмешливого и несерьёзного. Фурия поправляет ему галстук и тянется за поцелуем, а он с улыбкой наклоняется к ней, и… на этом фантазия почему-то даёт сбой. Может Ри права и они действительно друг другу не подходят?

«Интересней другое: ты могла представить рядом с ней и Князева, но представила Семёнова, — хихикает сестра. — Почему?»

Потому что Ри сама это предложила, почему же еще? Вместо того, чтобы отвечать, выясняю анкетные данные Мартыненко: возраст, место жительства, регистрации и работы, отношение к воинской обязанности и начилие судимостей. Строгим тоном предупреждаю об ответственности за дачу ложных показаний. Алексей отвечает односложными и отрывистыми фразами. Переживает. Не горюет об убитой возлюбленной, а беспокоится о себе.

— Когда вы в последний раз видели Александру? — спрашиваю я, выяснив у Мартыненко общие сведения о его жизни.

— За день до того, как она пропала. — Он ёрзает на стуле так, как-будто тот внезапно стал неудобным.

На самом деле он был неудобным всегда. Все стулья для посетителей такие — черные, с вытертыми и промятыми сиденьями. Иногда даже кажется, что отдел материально-технического обеспечения специально закупает мебель с тем рассчётом, чтобы и следователям и тем, с кем им приходится работать, было одинаково некомфортно.

— При каких обстоятельствах? — уточняю я, почуяв верный след. — О чём вы говорили? Не происходило ли между вами в этот день ссор или споров?

Алексей неуверенно оглядывается на Князеву, а она тут же заявляет:

— Мой клиент не будет отвечать на эти