Следствие ведет Мальвина - Татьяна Миненкова

— Не желаете свидетельствовать против себя, значит? — медленно произношу я. — Могу расценивать это как косвенное признание вины?

— Вину придется доказать, а любое сомнение закон всегда будет трактовать в нашу пользу, — скрестив руки на груди, недобро усмехается адвокатесса.

— Есть такая примета: «пятьдесят первая — это будущая девяносто первая[1]», — отвечаю я кривоватой ухмылкой.

Мартыненко становится настолько неудобно сидеть на стуле, что он даже ладони на сиденье кладёт и садится уже на них. Аниса свирепо щурится. Её губы вытягиваются в тонкую линию, а ручка, которую адвокатесса до этого задумчиво вертела в пальцах, кажется, только что хрустнула — слишком громко в установившейся тишине.

— Не нужно запугивать моего клиента, — тихо и угрожающе произносит Князева, нависая над моим столом.

Определенно, она готова объявить мне войну. И дело, наверное, даже не в Мартыненко. Он — лишь повод. Ей просто не нравлюсь конкретно я, и это, кажется, взаимно.

«Ли, еще ты адвокатам глаза не выцарапывала!» — пытается пристыдить меня сестра.

Адвокатам, может и не выцарапывала, но в отличие от Ри, я всегда была боевой, иногда даже чересчур. Поэтому, не тушуясь, тоже резко встаю из-за стола, готовясь, в случае необходимости, продемонстрировать какой-нибудь приём. Мы застываем, недовольно хмурясь и сверкая глазами, но отвлекаемся на скрип кабинетной двери.

Семенов оценивает происходящее за секунду, а удивление на его лице быстро сменяется ухмылкой. Такой нахальной, что я тут же вспоминаю о намерениях при встрече его придушить.

— Не знаю даже, на кого из вас я бы поставил, — заявляет Костя, переводя взгляд с меня на Анису и обратно. Это немного разряжает напряженную атмосферу. А потом, посерьёзнев, сообщает о цели визита: — Я тебе рапорты привёз.

Это нисколько его не оправдывает и отчеты о выполнении моих поручений могли подождать до понедельника. А раз Костя приехал сам, да ещё и прямо сейчас — значит ему что-то нужно. Он решает не томить слишком долго:

— Как дела у Деклешева?

— Можешь ещё раз зайти к нему в изолятор и спросить лично, — отзываюсь я, сдерживая раздражение. — Но больше, пожалуйста, так не делай.

Не будь здесь агрессивной адвокатессы и готового вот-вот свалиться в обморок Мартыненко, я сформулировала бы свой ответ в совершенно иных выражениях, но в присутствии посторонних приходится тщательно подбирать слова. Мне приходится, но Костя утруждаться не собирается:

— Ты так говоришь, пока тебе не нужно закрыть ещё кого-нибудь. — Он невозмутимо кладёт стопку рапортов на край моего стола и добавляет, кивнув на Мартыненко: — Вот этот, например, нормальные показания даёт?

— Не смей подходить к моим клиентам на расстояние ближе пяти метров, Семенов! — рычит Князева, направив всю свою агрессию на него.

— А то что, Колобок? — невозмутимо смеётся Костя, но на всякий случай делает пару шагов назад, отходя на безопасное расстояние.

«Колобок, а-ха-ха-ха-ха, — разражается неудержимым хохотом Ри, — Вот эта вот барышня с невидимой короной на голове — Колобок! Тебе, Ли, оказывается, с прозвищем еще повезло».

Но мне в отличие от сестры не смешно. Мне любопытно наблюдать за тем, как Князева злится на Семёнова, но сделать ему хоть что-то, кажется не в силах:

— Придумаю что-нибудь, не сомневайся, — уклончиво отвечает Аниса, а уровень угрозы в её тоне снижается.

— Жду с нетерпением, — усмехается он, и прежде, чем исчезнуть из кабинета, бросает мне: — Позвони, как освободишься, Мальвина. Есть разговор.

Дверь за ним с щелчком захлопывается. Пока его шаги затихают в коридоре, Князева разглядывает меня так, словно увидела заново. Приходится признать, что Костя своим неожиданным появлением совершенно сбил нам обеим настрой выцарапывать друг другу глаза. Даже ругаться с прежним энтузиазмом уже не получится:

— Значит, не будете давать показания? — откашлявшись, уточняю я.

— Значит, не будем. — Аниса спокойно кивает, но тут же снова хмурится. — А пользоваться помощью Семенова, чтобы оказывать на моего свидетеля давление, не советую.

— Я и не планировала. — Допечатав сказанное в протокол, вывожу его на принтер и передаю Князевой. — Но я всё равно добьюсь правды, так или иначе.

— Пожалуйста, — хмыкает она, читает распечатанный бланк и указывает Мартыненко где его подписать.

Поставив синие закорючки в нужных местах, Алексей сбегает из кабинета первым, радуясь, что покидает его самостоятельно и без наручников. Князева же, прежде чем выйти, снова задерживает на мне взгляд.

— Мальвина, значит. И как я сразу не догадалась? — усмехается она и, шагая к выходу, продолжает: — У меня с тобой странные ассоциации: крыса, печенье и гнилой труп.

После этого Князева, не прощаясь уходит, а я постукиваю пальцами по столу в такт цоканью её каблуков по напольной плитке. Оказывается, несмотря на всю свою важность и мудрость, Савелий совершенно не умеет хранить секреты. Жаль, что у Светочки сегодня выходной — было бы неплохо навести об Анисе справки. Можно, конечно, и у Семенова спросить, но отчего-то не хочется.

«А зря, — хихикает Ри. — Костя рассказал бы тебе почему она Колобок. И вообще, он просил позвонить ему, когда освободишься».

Перебираю рапорты, которые он привёз. Явка с повинной по одному из темных материалов. Объяснения и контакты свидетелей, указывающих на Деклешева. Но по убийству Саши Власовой — ничего. Видеозаписи с камер наблюдения будут предоставлены позже. Установить очевидцев не представилось возможным. Проверка баз данных ранее судимых лиц результатов не дала.

Развозить документы следователям точно не входит в обязанности начальника отдела по тяжким. Но если уж на то пошло, руководителям вообще не пристало заниматься тем, чем обычно занимается Семенов. Им больше подходит с важным видом сидеть в кабинете и, собственно, руководить. Но я успела заметить, что Костя не такой. Он делает то, что интуитивно считает нужным, не собираясь оправдывать чьих-то ожиданий.

Отложив стопку бумаг подальше, ворчу:

— Не стану я ему звонить. И вообще, я ещё не освободилась.

Вопреки сказанному, убираю дела и материалы в сейф и, закрыв его на ключ, накидываю на плечи куртку. В кабинет вваливается Скворцов.

— Привет, Малина. — В руке соседа по кабинету неизменный кофе, а в покрасневших глазах — недосып, несмотря на послеобеденное время. — Куда это ты?

— Кто раньше пришел, тот раньше ушел, — развожу руками я и вызываю такси.

— Интересная интерпретация поговорки «раньше сядешь — раньше выйдешь», — Захар