Хранительница источника - Eaterina

Хорошо, что ткань была зачарована, а то я бы быстро превратила чудесный наряд в нищенские лохмотья. То и дело ноги проваливались в местах, где травы густым ковром заплели ямки. Пришлось подобрать ветку, чтобы смахивать наплетённую между стволами деревьев паутину. Лес, как живое существо, не хотел пропускать меня и открывать свои тайны.

Мне и в голову не приходило воспользоваться силой, настолько неприятно было после разговора с господином Деем. Сейчас все маги казались мне лживыми, подлыми существами, пекущимися лишь о собственном благополучии. А ведь во всех сказках и легендах они были спасителями обездоленных и помощниками слабых.

Да нет, не во всех — одёрнула я саму себя, устало присаживаясь на выступ корня. Дерево, приютившее меня, не обхватили бы и пятеро мужчин, взявшиеся за руки. Только оно и показалось мне настроенным дружелюбно.

В голове проносились сюжеты, где маги хитрили, лгали и даже убивали невинных людей. Взять хотя бы хозяина трактира, господина Вута, который так ловко обманывал меня, когда я только-только приехала в Седэанелию. И даже из книг по истории Праймы, которые я успела прочитать с позволения господина Бринуша, тоже можно было сделать выводы о сущности тех, кто обладает силой.

Так почему я вдруг решила, что господин Дей может быть другим? Потому что меня в этом уверили его подчинённые? Или потому что хотелось поверить хоть кому-то?

Я не замечала, что плачу, до тех пор, пока не почувствовала на щеке прикосновение шершавого языка.

— Хрусталь!

Не знаю, как он меня нашёл, но мой подросший уже котёнок, упершись лапками в плечо, слизывал мои слёзы.

«Ты почему воду льёшь? Этот двуногий кот тебя обидел?» — серьёзно спросил Хрусталь.

— Нет, просто напомнил, что доверять нельзя никому.

Поначалу мне странно было разговаривать с котёнком, но сейчас лучшего собеседника мне и не требовалось.

«А как же я? Мне тоже нельзя?»

Котёнок так умильно заглядывал мне в лицо, что я рассмеялась и взяла его на руки.

— Тебе можно, пока ты свою кошечку не встретишь.

«Я от тебя никуда не уйду. Я — твой Кот», — серьёзно пообещал Хрусталь.

Он тихонько мурлыкал у меня на руках. А на душе становилось легче и светлее, таял потихоньку лёд, которым я отгородилась от всего мира.

Стемнело. И только тогда я поняла, что голодна.

Наверное, это понял и Хрусталь, потому что урчал уже не только он, но и мой живот. Котёнок тяжело вздохнул, вывернулся из рук и пропал в густом кустарнике. Мне же пришлось вернуться мыслями к дальнейшему пути. Трудно было представить, как дожить в доме господина Дея до конца лета. Его домочадцы ни в чём не виноваты — они приняли свою участь как должное. Но я понимала, что каждый обязательно примется интересоваться, что произошло, начнёт давать советы или утешать. Да и сам господин Дей тоже не станет по углам от меня прятаться.

Уйти прямо сейчас, не подготовленной, без еды и вещей? Страшно. Я в своей жизни уже достаточно наскиталась, и знаю, каково одинокому путнику под дождём или на большой дороге.

Значит, придётся возвращаться. Как минимум за ужином.

Стоило мне подумать об ужине, как в кустах раздался шорох. Я машинально выставила защиту, но тут показался сначала белый хвост, потом упирающиеся задние лапы, а затем и весь Хрусталь. В зубах он держал крыло какой-то птицы, опознать которую в темноте не представлялось возможным. Птица молча сопротивлялась, но котёнок не сдавался и упорно тащил добычу. Приволок её ко мне и с гордым видом «Ну, разве я не молодец, хозяйка? Питайся на здоровье!» принялся вылизываться.

Впервые за сегодняшний день я засмеялась.

— Ты мой добытчик! Только я живую птицу есть не могу. Да и маленькая она. Пусть ещё подрастёт, а потом мы её опять поймаем.

Птица возмущённо забила крыльями, но взлететь не смогла — одно крыло оставалось неестественно выгнутым. Наверное, мой храбрый охотник сломал его.

— Иди ко мне, птичка, — тихо позвала я её. — Хрусталь больше не будет на тебя охотиться. Мы тебя подлечим и отпустим.

Я уже могла залечивать на себе легкие царапины, но с птицей оказалось справиться гораздо сложнее. Что ж, всё равно я решила до конца лета оставаться здесь. Значит, пусть господин Дей терпит меня, моего Кота … и птицу, которую я осторожно взяла в руки.

«Вот и заботься о тебе после этого, — обиделся Хрусталь и белым шарфиком повис на моём плече. — Левее бери, а то в темноте мимо дома проскочишь. А меня там сметана ждёт».

Мне хотелось всё рассказать котёнку, поделиться своими бедами хоть с одной живой душой, пусть и кошачьей. Но слова господина Дея заронили в душу соринку сомнения и я молчала. Не хотелось, чтобы мои секреты знала душа заточённого в артефакте человека.

— Как научиться заново доверять? — будто у самой себя спросила я.

«Никак, — тут же откликнулся котёнок. — Это в тебе магия бурлит. Я ещё плохо умею забирать её излишки, извини. А все нервные срывы — просто последствия пробуждения силы».

И я задумалась.

Ведь господин Дей не сказал мне сегодня ничего такого, о чём я бы не догадывалась. И не сделал ничего особенного — во время наших занятий он всегда использовал заклинания ментального воздействия: для лучшего запоминания или сосредоточения. Возможно, он и занятия-то ограничил именно потому, что Хрусталь не всегда соразмерно впитывал в себя излишки моей силы.

А я просто вспылила, наговорила неприятных слов и сбежала. Такого поведения не позволяла себе даже в детстве, когда осталась без родителей и училась жить по тётиным правилам. А тут — как с цепи сорвалась.

«Успокойся. Вот сейчас поужинаем, выспимся, а утром всё будет уже совсем по-другому», — мудро посоветовал котёнок, подслушав мои мысли.

Мне оставалось только радоваться, что вокруг было темно, потому что всё лицо горело. И думаю, не только от того, что его лизал Хрусталь. Волна обиды, растаявшая вместе со льдом души, сменилась жутким стыдом за собственное поведение. Если бы не забота о котёнке, я бы точно не вернулась в дом господина Дея после всего, что ему наговорила.

Дом спал, когда я осторожно вошла через заднюю дверь на кухню, где тускло засветились магические лампы. Замков тут не водилось — всё охранялось магией, а я пока ещё не стала чужой. Хрусталь тут же ловко спрыгнул с рук и помчался к своей миске — его ждала сметана.

На