Ее безумные звери - Э. П. Бали

Рядом с ним стоит нечто, напоминающее розовое облако из сахарной ваты в лыжных очках.

— Что это, черт возьми, на тебе надето? — спрашиваю я Минни.

— Что, вот это? — Минни указывает на свое розовое флисовое нечто с единорогами — то ли худи, то ли одеяло. Она так туго затянула капюшон на шее, что видны только маленький коричневый нос и рот. — Или это? — она поправляет розовые лыжные очки, закрывающие половину лица.

— Она не любит холод, — заступается Йети, притягивая ее к себе.

— А очки предложил я, — вставляет Мардук, надевая свои. — Не хочу, чтобы у нее пересохли глаза во время полета.

— У Лии, может, и вырастет прозрачное защитное веко, а у меня — нет, и я хочу видеть пейзаж! — Она подпрыгивает, точь-в-точь как нимпин. Она так взбудоражена, что это почти искупает все остальные неприятности этой ночи. Юджина, Герти и Генри пришлось оставить на попечение другим. Спина дракона — не место для крошечных пушистиков и домашней птицы.

Я вздыхаю и оборачиваюсь к небу. Меня ждет бескрайняя вечность — пустота, прошитая следами драконов, живших до меня. Мой дракон нетерпеливо и радостно фыркает.

Он хочет, чтобы Змеиное Отродье обхватило его ногами. Чтобы мы почувствовали ее тепло своим чудовищным телом.

Блять, не могу представить ничего хуже.

С рыком я взрываюсь, принимая форму дракона. Становиться огромным, быть самым большим и страшным существом в этой ночи — невероятное удовольствие. Это способ показать миру все свое величие. И все же в голове, за глазницами, пульсирует обжигающая боль, а старые шрамы на плоти нещадно тянет. Это боль, не похожая ни на какую другую, и она всегда со мной. Выжженное пятно на моей душе.

Минни и Змеиное Отродье вскрикивают, когда я тяжело приземляюсь на драконий камень. Мардук смеется и хлопает в ладоши, и, честно говоря, я не понимаю, почему остальные этого не делают.

Я чувствую ее взгляд на себе, чувствую ее трепет перед моей красотой. Моей мощью. Оттенком моей чешуи, необъятностью моих черных крыльев с синим отливом.

Мне это не нравится. Я, блять, это ненавижу.

— Какой милый мальчик, — воркует Йети.

Я оборачиваюсь и выдыхаю на него жаркий дым, который тут же превращается в пар. Он с ухмылкой отмахивается.

Коса объясняет им, как забираться, используя стальную лестницу, которую он притащил для аним. Мардук поднимается первым — его движения уверенны, как у любого крупного хищника из кошачьих, — и занимает место в хвосте. Минни Йети практически заносит на руках, усаживая ее между двумя мужчинами. Она всю дорогу хихикает и ощупывает мою чешую.

— Ой, какая она теплая! — смеется она. — Не знаю, почему я думала, что она будет холодной.

Я окутываю троицу волной согревающей энергии. Когда следом забирается Лайл со Змеиным Отродьем, я едва не фыркаю, представляя, как Йети придется прижаться сзади к Лайлу, а девчонке — к Косе. Тот наверняка получит от этого слишком много удовольствия.

В ночное небо струится новая порция дыма.

Если кто-то свалится — я не виноват, бросаю я в групповой телепатический чат.

Если кто-то свалится, я просто полечу следом за ним, огрызается Змеиное отродье. Ты тут не единственный с крыльями.

Несомненно, она теперь мнит о себе невесть что, добавив феникса в свой репертуар. Я раздраженно фыркаю, пока они ерзают, устраиваясь поудобнее — шесть гусениц, щекочущих мне спину.

— Готовы? — окликает Коса, проверяя закрепленный спереди багаж.

— Готовы! — ликует Минни, махая руками, будто она на школьной экскурсии.

Я срываюсь в небо, искренне наслаждаясь многоголосым воплем, сопровождающим мой взлет.

Глава 22

Аурелия

Каким бы я ни воображала полет на спине дракона, он точно не представлялся мне в виде «сэндвича» из Лайла и Косы. Последние пару недель я только и делала, что крутилась возле Лайла, так что чувствовать его спиной стало моим персональным определением счастья.

Но тот момент, когда Коса взобрался по передней лапе Ксандера с такой грацией и легкостью, будто занимался этим всю жизнь, а затем все его сто девяносто восемь сантиметров роста устроились прямо передо мной, — это было похоже на сон.

Я не знаю, куда деть руки. Не знаю, куда пристроить грудь. Черт, я даже не знаю, как дышать.

Лайл обнимает меня, но так как мой недавно заживший живот все еще чувствителен, он не может сжать меня так крепко, как ему хочется.

И тут Коса командует через плечо:

— Обхвати меня руками, Аурелия.

Сердце екает, и я несмело поднимаю руки. Мои инстинкты всегда вопили, что Коса терпеть не может прикосновений. Я поняла это еще в первый день нашего знакомства в подземелье Полупернатого. Сны-воспоминания лишь подтвердили это чувство: всю жизнь его трогали без разрешения. Я не хотела становиться одной из тех, кто делает что-то с ним против его воли. От одной мысли об этом становится тошно.

Сейчас он сам позволил мне, но у него просто нет выбора.

Аурелия, предостерегающе рокочет Коса в моем разуме.

Я так пугаюсь этого выговора, что вцепляюсь в него слишком резко — вжимаюсь легкими в его спину и неловко закашливаюсь.

Он теплый и твердый, под моими пальцами определенно перекатываются кубики пресса. Моя щека покоится на мускулистой лопатке, и это кажется куда более интимным, чем я заслуживаю. И все же моя анима довольно воркует, желая прижаться еще плотнее. Хочется стянуть с него эту офисную рубашку и уткнуться носом в татуированную кожу.

Между моей грудью и спиной Косы не осталось и миллиметра свободного пространства, поэтому Лайл проводит ладонями по моим бедрам и крепко обхватывает их чуть выше колен.

Я раскраснелась, дыхание сбито, но в данную секунду я абсолютно довольна своим положением.

Ксандер сорвался в небо как последний говнюк. Ощущение, когда ты находишься на спине летающего существа и полностью зависишь от его милости, а не являешься им сама, — совершенно чуждое. Терпеть не могу терять контроль, да и ветер бьет по человеческой коже куда больнее, чем по перьям. Кажется, мы целую вечность летим под наклоном, пока он набирает нужную высоту, но как только дракон выравнивается, я позволяю себе оглядеться.

Вокруг — море тьмы. В этой ясной ночи пустой воздух простирается во все стороны, а над головой мерцают звезды. В глубине души я чувствую зов свободы, который действует на мою измученную внутреннюю бурю как целебный бальзам. Из соображений безопасности я редко летала по ночам, но оказаться так высоко над повседневными проблемами, в пространстве, закрытом для большинства, — это нечто особенное. Неудивительно, что драконы так много