Ее безумные звери - Э. П. Бали

Мардук ухмыляется:

— Теперь тебе никто не поможет, мой маленький котенок.

Я вырываюсь из хватки Косы, чтобы развернуться и сердито взглянуть на него, но он не теряет ни секунды: его руки скользят к моей пояснице, вжимая мой таз прямо в него.

Его зрачки расширены, губы слегка приоткрыты. В глубине этих ледяных синих глаз мечется искра. Он либо в бешенстве, либо сильно возбужден.

Или и то, и другое сразу.

Я сглатываю… и в этот момент Коса перехватывает мои бедра, задавая ритм. Он проталкивает колено мне между ног, и я невольно трусь о него киской.

Стимуляция проходит прямо по клитору. Я мгновенно осознаю, что влипла по-крупному.

Разноцветные огни бликуют на его серебряных волосах, он жадно скользит взглядом по моему лицу, впитывая каждую черту. Это может быть только сном — в какой еще вселенной Коса Харкорус стал бы так смотреть на меня и так касаться?

Но под ногами пульсирует бас, а по венам и ниже живота разливается что-то похожее на горячий мед. Я не могу не поддаться его холодной силе. Не могу не положить руки на твердую плоскость его груди, теряя себя в нем.

Я прикусываю губу, и его взгляд тут же опускается к моим губам. Он наклоняется, и я ахаю, думая, надеясь, что он сейчас меня поцелует.

Вместо этого он втягивает воздух. Между его серебряными бровями залегает складка.

— Сними ароматический щит, — рокочет он. Приказ.

Держать его в общественных местах — уже привычка. Я сбрасываю его как горячую картошку и наблюдаю, как раздуваются его ноздри. Он закрывает глаза и вдыхает — долго, глубоко. Пользуясь случаем, я разглядываю красивые линии его лица, губы, и облизываюсь, гадая, доведется ли мне когда-нибудь попробовать его на вкус.

Позволит ли он мне это?

И позволю ли я себе?

Когда он снова открывает глаза, белые радужки почти полностью поглощены чернотой зрачков. Я задыхаюсь от неожиданности, понимая, что мы больше не двигаемся. Он чуть сгибает колени, приближая свое лицо к моему, и обхватывает мой подбородок пальцами.

— Тебе нравится мне перечить, Аурелия?

Тут уж я не могу сдержать ухмылку, но подавляю рвущееся наружу «о да». Вместо этого я беспечно пожимаю плечами и, вспомнив, кто я вообще такая, продолжаю покачиваться под музыку, прижимаясь к нему бедрами.

Стоит мне податься вперед так, чтобы мы соприкасались всем телом, как всякое подобие юмора исчезает с его лица. Мы так близко, что одного мимолетного движения хватит для поцелуя.

— Возможно.

Его ладони кажутся благословенно прохладными на моей коже там, где на платье разрез с левой стороны. Его большой палец лениво скользит вверх, затем вниз, и наступает моя очередь терять самообладание.

Я зажмуриваюсь от захлестнувшего меня возбуждения. Это чувство, словно шелковая золотая лента, обвивает тело, умоляя сорвать одежду с этого зверя и оседлать его прямо здесь, на глазах у всех.

— Не стоило надевать это блядское платье, — бормочу я себе под нос, сжимая пальцами ткань на его груди. И хотя его аромат и руки холодны, сама грудь под моими ладонями обжигает теплом. — Мне правда не стоит здесь находиться.

Мое желание становится почти неистовым.

— Ты жалеешь, что ослушалась? — он мастерски заставляет мои бедра выписывать «восьмерку» о его бедро, пуская волны наслаждения по киске и низу живота. Это бьет в голову почище наркотика, и внезапно я теряю способность соображать.

О Дикая Богиня. Кажется, я сейчас кончу.

— Нет, — шепчу я, чувствуя, как веки тяжелеют. — То есть да.

Тепло внезапно сменяется холодом — я оказываюсь одна посреди танцпола. Я распахиваю глаза и вижу, как Коса уходит от меня спиной вперед — само мужское высокомерие и антарктическая мощь.

Вот же ублюдок.

— Шевелись, — командует он, впиваясь в меня взглядом. — Нам скоро выходить.

За его спиной Мардук уносит Минни, закинув ее на плечо. Она колотит его по спине, но он упрямо шагает к выходу.

Коса разворачивается и прокладывает путь сквозь толпу, которая спешно расступается перед ним. И мужчины, и женщины, разинув рты, смотрят на этого прекрасного и смертоносного зверя. Раскрасневшаяся и взбудораженная, я собираю остатки воли и следую за ним, стараясь держать голову высоко.

После неловкой поездки в лифте в полном молчании мы возвращаемся в пентхаус, где нас встречают вконец разозленные Лайл и Йети. Оба кошачьих одеты с иголочки: черные рубашки, пиджаки и брюки. Трудно дерзить своему льву, когда он выглядит так чертовски эффектно, но Минни справляется на ура.

— Даже не начинай, — огрызается она на Йети, поправляя платье после того, как Мардук наконец ставит ее на ноги. — Мы с Лией занимались важным делом по снятию стресса. Занимались — в прошедшем времени.

Я напускаю на себя максимально невинный вид, хлопая ресницами перед Лайлом.

— Атмосфера была чудесная. Я и не ждала, что вы поведете меня в клуб, господин Пардалия.

Он прищуривается, но отвечает за него Мардук, причем совершенно невозмутимо:

— Уверен, Лайл прекрасно танцует, леди Костеплет. Вероятно, не хуже нашего друга-акулы.

Лайл резко поворачивается к Косе:

— Какого…

— Мы не будем это обсуждать, — заявляю я, вскинув голову. Мне жизненно необходимо забыть о том, что только что произошло. Тело все еще покалывает, голова кружится, и мне срочно нужен холодный душ.

— Еще как будем, Аурелия, — Лайл делает шаг ко мне.

— Как ты меня назвал? — я отступаю. В последнее время он называл меня только «Региной» или «ангелом». С другой стороны Йети уже распекает Минни.

Лайл издает недовольный звук, но продолжает наступать, на что я отвечаю стремительным бегством в нашу с Минни комнату.

— Не смей уходить, — голос Лайла звучит почти утробно, и Регина внутри меня чувствует себя глубоко уязвленной.

— Я буду делать что захочу, — бросаю я через плечо, пока этот громадный самец преследует меня. — В том числе ходить на танцы.

— Когда вы наконец закончите? — раздается раздраженный голос. Я оборачиваюсь и вижу Ксандера: он подпирает стену с косяком в зубах, уставившись в телефон. Его глаза светятся. — Нам пора.

— Аурелия, — голос Косы заставляет мои шпильки замереть на месте; я разворачиваюсь практически против воли.

В руках у акулы черный чехол для одежды.

— Для предстоящего дела тебе нужно платье. Ни одно из твоих не подходит.

Тот факт, что Коса заметил мои наряды и запомнил их, заставляет сердце пропустить удар.

— А чем это платье плохо?

Он неспешно ведет взглядом по моему телу, приближаясь. Протягивая чехол, он произносит лишь одно:

— Доверься мне.

Я проглатываю колкость и стараюсь унять дрожь в руках, принимая вещь. Без лишних