Ее безумные звери - Э. П. Бали

Коса кивает и садится в кресло, явно предназначенное для него, оглядывая всех скучающим и холодным взглядом. Это угловое кожаное кресло с низкой спинкой, черно-золотое, больше похожее на трон. Это территория Косы. И он правит здесь не как генерал, а как холодный, темный король.

Ксандер устраивается чуть поодаль и сразу достает косяк. Один из волков спешит поднести ему огонь.

Коса протягивает руку, указывая мне на мягкое черно-золотое кресло рядом с собой. Не теряя ни секунды, я подхожу к нему, беру его за руку и сажусь как можно грациознее, скрестив ноги в лодыжках и стараясь сохранить невозмутимый вид.

Следом садятся остальные, Лайл занимает место по другую сторону от меня. Тут я замечаю группу полуголых женщин, которые ждут на коленях чуть поодаль от последнего дивана нашей зоны. Я отвожу глаза, когда мужчина лет сорока — судя по запаху, ягуар — преподносит Косе бутылку элитного виски. Коса кивает, и ягуар откупоривает ее, разливая по хрустальным бокалам, которые держит другой ягуар.

Интересно, что на Косу работают представители разных видов. Анималия обычно держатся своих, но Коса — морской оборотень, у него не было такого выбора, если только он не хотел, чтобы вокруг него бродили психически нестабильные звери. Видно, что он доверяет этим существам безоговорочно, и я даже не хочу представлять, что им пришлось сделать, чтобы заслужить такое доверие.

— А для дамы? — спрашивает ягуар, кланяясь и почтительно глядя в ковер у моих ног.

— Ей то же самое, — хрипит Коса.

Я сдерживаюсь, чтобы не поморщиться — терпеть не могу виски.

Должно быть, был какой-то негласный сигнал, потому что ждавшие женщины внезапно бросаются вперед. И когда я говорю «бросаются», я имею в виду — ползут. Они буквально подползают к моим ногам. Одна, в золотистом бикини из ниточек и черном кожаном ошейнике, стрелой ползет к Косе, перекидывая длинные каштановые волосы через плечо, чтобы обнажить шею. Я задерживаю дыхание, внутри все вскипает, но она не касается его напрямую. Видимо, это правило, известное всем: вместо этого она, совсем по-кошачьи, трется одной щекой о подлокотник возле его руки, а затем поворачивается и повторяет то же самое другой щекой. Когда он не прикасается к ней, она жалобно скулит.

— Мой господин, — стонет она, — можно мне…

— Разговаривать не нужно, — отрезает Коса, даже не глядя на нее. — Оставаться тоже.

Она дует губы и уползает, а мне приходится отвести взгляд, потому что я вдруг представляю эту тонкую шею между своих зубов.

Но с другой стороны рыжеволосая девица забирается на колени к Ксандеру. В один из первых дней в академии Ксандер поджег девушке волосы за то, что та не слезла с его колен, но этой девице — на которой нет ничего, кроме стрингов, и чья голая грудь прижата к нему, — он кладет руку на молочно-белое бедро. Она проводит длинными красными ногтями по его бицепсу, зазывно улыбаясь.

В животе все сворачивает: позыв к тошноте и ярость прошивают меня, как молния. Хочется подойти туда, сорвать эту девку с него за волосы, а потом вздернуть Ксандера на ноги за шиворот. Дракон ухмыляется в пустоту, и я кожей чувствую, что он знает о моей злости и наслаждается каждой секундой.

Это ставит точку.

Никакой реакции не будет. Я не доставлю ему такого удовольствия.

Остальные девушки снуют вокруг, предлагая напитки, сигареты и смешки. Кудрявая блондинка в крошечном красном пеньюаре предлагает Лайлу сигару, но он игнорирует ее, вместо этого берет мою руку и целует пальцы, один за другим. Она уходит, успев смерить меня оценивающим взглядом.

Первобытный импульс заставляет меня посмотреть в правую часть зала. Я окидываю взглядом бар, толпа там расступается, и мое сердце пропускает удар. А потом еще один. Что-то в самой глубине моего существа заходится в свирепой песне.

Потому что я увидела своего волка.

И наше воссоединение выглядит совсем не так, как я себе представляла. Дикарь без рубашки лежит на спине прямо на барной стойке, а ухмыляющийся бармен заливает ему в рот виски «Johnny Walker Black Label», пока вокруг возбужденно толпятся волки и волчицы. Но я хмурюсь: на его лице закреплено что-то черное, похожее на клетку. Это выглядит почти как…

Это что, намордник? вскрикиваю я в групповом чате.

Не приближайся к нему, приказывает Коса. Пусть он сам придет к тебе. Пусть все придут к тебе.

Коса. Это. Намордник?

Условие его входа после прошлого инцидента, невозмутимо отвечает акула.

Он слишком часто вырывал людям кадыки своими человеческими зубами, лениво тянет Ксандер. Заслуженно, но они слишком струхнули, чтобы пускать его сюда без защиты.

И что сделал тот последний парень? нехотя спрашиваю я.

Ксандер осушает бокал.

Наступил Дику на ногу.

Словно услышав нас, Дикарь рывком садится на стойке. Он впивается в меня взглядом, и я клянусь — его карие глаза светятся. На нем только черные спортивки, он бос, татуированные мышцы мощного торса приковывают мой взгляд. Даже отсюда я вижу, как расширяются его зрачки, а пространство между нами натягивается, готовое лопнуть, как струна.

Глава 27

Аурелия

Лицо Дикаря преображается, расплываясь в широкой ухмылке. Это само воплощение восторга, его голос полон обожания, когда он вскрикивает:

— А вот и моя маленькая кусака!

В зале, где после того, как мы сели, возобновился приглушенный гул голосов, снова воцаряется тишина. Дикарь спрыгивает с барной стойки и на всей скорости мчится ко мне.

Я бы и сама побежала ему навстречу, если бы не предостерегающее прикосновение Лайла и спокойный голос Косы:

Не вставай. Не проявляй нежности. Ты на него сердита. Веди себя как владычица.

Мой выдох полон неистового желания, и в качестве единственного бунта против раздражающего приказа Косы я не стала сдерживать аромат возбуждения, позволяя ему распространяться вокруг. Мне хочется прыгнуть в объятия Дикаря и позволить ему унести меня отсюда. Но мы здесь ради спектакля. Мы здесь ради Сабрины. Нужно, чтобы внимание Клосонов было приковано ко мне.

Поэтому я придаю лицу выражение величественного разочарования, и когда Дикарь, затормозив, замирает передо мной, я вскидываю подбородок, протягиваю руку и говорю в его мыслях:

Хочешь поиграть в игру, мой милый волк?

Он вдыхает мой запах и картинно падает на колени.

— Регина, — выдавливает он. Его сдержанность видна по вздувшимся жилам на шее, когда он целует воздух над моей рукой и отвечает в моем разуме: Ты же знаешь, я обыграю тебя в любую игру,