Ее безумные звери - Э. П. Бали

Рядом на платформе танцуют девушки, а группа молодых парней в открытую нюхает кокаин. К нам приближается стая птиц, и к тому времени, как я чую их запах — клинохвостые орлы, — они уже перед нами.

Коса предлагает их дону, мускулистому чернобородому мужчине по имени Артос Виндмастер, место рядом с собой.

— Вдова Полупернатого, — приветствует он меня.

Рука Дикаря сжимается на моей икре.

— На том контракте никогда не было моей подписи, — плавно отвечаю я, потягивая виски из хрустального стакана. — В моих глазах я не была его женой.

— Нет, там стояла подпись Мейса Наги согласно Старому Закону, — дерзко заявляет он. — Был ли брак консуммирован?

Лайл и Дикарь одновременно издают яростный рык, заставляя Артоса склонить голову.

— Я не хотел оскорбить.

— Оскорбление зафиксировано, — отвечает анимус Лайла, его голос подобен скрежету древних камней.

Артос бросает взгляд на Косу, который смотрит на него в упор. Орел стискивает зубы и делает жест двумя пальцами, указывая на молодого парня в своей группе. Невысокий рыжеволосый юноша делает шаг вперед.

— Господин, пожалуйста… — его руки дрожат, пока он не сжимает их в кулаки.

К горлу подступает желчь, и прежде чем я успеваю что-либо сказать или сделать, Коса делает небрежный жест рукой, словно отмахиваясь.

Юноша всхлипывает. Хрипит. Вены на его шее вздуваются. Кровь течет из носа, из ушей, прежде чем он обрушивается на пол и затихает.

Я не могу сдержать вскрика, а Коса имеет наглость — нет, злобу — бросить на меня неодобрительный взгляд.

Тебе может не понравиться то, какими они станут сегодня вечером.

Зачем? хриплю я в групповой чат, пока хищные птицы молча подбирают тело.

Цена за то, что не сделал Косу врагом, самодовольно отвечает Дикарь. Криминальные авторитеты не равны, Регина. Если бы он не принес в жертву одного из своих зверей сейчас, он бы заплатил позже куда более страшную цену. Для него это было самым умным решением.

Но он не оскорблял Косу. Только меня.

Большой палец Дикаря поглаживает мою ногу, пока он смеется в моем разуме.

А ты принадлежишь нам.

В животе все трепещет от его собственничества, но разговор продолжается так, будто ничего не случилось.

Артос говорит, но все видят капли пота у него на лбу.

— Вопрос с поместьем Полупернатого…

— Улажен, — перебивает Коса. — Эта земля теперь моя.

Я резко поворачиваюсь к Косе. Почему я думала, что этой землей теперь владеет мой отец?

Ксандер смеется, и этот звук пробирает до костей.

— Пять жареных цыплят, — говорит он. — Хотя теперь, когда я вспоминаю, скорее уж пять угольков.

Орлы ощетиниваются, но молчат.

— Наследие Полупернатого прервано, — произносит Коса, — если только его юные племянники не подрастут и не решат попытать удачу.

На этом разговор окончен.

Сразу после того, как дон орлов ушел, лев и волк затеяли драку, да такую, что потом десять минут отмывали пол. Было еще одно убийство, которого я не видела с этой стороны зала.

Просто очередная ночь в «Жемчужине джунглей». Площадка для игр самого дьявола.

— Клосоны ведь не подойдут сюда? — неуверенно спрашиваю я Косу, который поглядывает в телефон. Сердце екает. Может, это Мардук докладывает обстановку? Спасение Сабрины уже так близко.

— Нет, — отвечает Коса, убирая телефон и плавно поднимаясь. — И нам самое время засвидетельствовать им наше почтение.

Глава 28

Аурелия

Покер — любимая игра зверей, правящих преступным миром. Пока я тайно работала на отца, мне довелось видеть, как в ходе жестоких партий убивали людей. Среди игроков за тремя столами я замечаю смутно знакомые лица, хотя и не могу вспомнить, где их встречала. Коса ведет нас к столу, который готовит группа гиен. Я сразу узнаю их матриарха. Это иссохшая старуха с густой черной подводкой на глазах и бровях, от виска до нижней части правой скулы тянется замысловатая татуировка. Ее темные глазки-бусины придирчиво изучают меня. Она настолько же проницательна, насколько коварна. Всегда хотелось выведать ее секреты.

Я еще раз проверяю свои щиты. У гиен нет четко выраженной силы Ордена, но они испокон веков слывут ведьмами. Какие бы темные заклинания и заговоры они ни варили в полночь, те частенько срабатывают. Именно поэтому другие виды их недолюбливают.

— Леди, — приветствую я ее, склонив голову.

— Пфе! Я тебе не леди, и ты это прекрасно знаешь, — выплевывает она. — А ты, — она тычет в меня артритным пальцем, — всего лишь девчонка в мире монстров. Я помню тебя еще змеенышем, который со своими куклами путался у меня под ногами.

— Это было давно, — ровно отвечаю я. — В другой жизни.

— Да уж, — продолжает она. — Еще тогда я говорила Мейсу, что не успеет он оглянуться, как ты пойдешь по этим тропам. И вот ты здесь. Змея может сбросить кожу, но она останется все той же проклятой змеей.

Позади меня фыркает Ксандер и усаживается за стол рядом с ней. Альянс ведьм Хэнкока с семьей Нага длится уже более ста лет. Мне нужно ступать осторожно.

— Я слышал, она и опоссумом прикинуться может, — вкрадчиво замечает Ксандер.

Матриарх гиен запрокидывает голову и заливисто хохочет, затем машет мне рукой.

— Ой, не переживай. Отцу твоему я не настучу. Да мне и не придется. Ха! Ты играть собираешься или так и будешь на меня глазеть?

Я осматриваюсь, и оказывается, что все кожаные кресла с высокими спинками уже заняты. Коса, Лайл и Ксандер заняли три места, Дикарь куда-то таинственно исчез, одно кресло досталось Леди Крокодилус, а последние два — паре брутальных черноволосых тигров, которые буквально раздевают меня взглядом.

Я узнаю обоих по сходству с их сыном и братом — бывшей паре Минни, Титусом.

Кейн Клосон. Патриарх Клосонов, братоубийца и союзник моего отца, он выглядит еще внушительнее Титуса. Крупный, эффектный мужчина с густыми черными волосами и лохматыми бровями, нависающими над глазами, в которых вечно зреет какой-то заговор. Очень смуглая кожа, и ростом он не уступает Лайлу, разве что шире в плечах, и не только за счет мышц. Волосатые мясистые кулаки покоятся на столе, а сам патриарх смотрит на меня с мерцающей злобой, граничащей с ненавистью.

Второй мужчина — явно младший сын Кейна. Брут. Слегка помолодевшая копия Титуса. Его костяшки пальцев покрыты коркой запекшейся крови и грязи. Вообще он весь лоснится от пота и выглядит неопрятно. Он скалится совершенно по-звериному, и я вспоминаю, что у Кейна есть мерзкая привычка держать обоих сыновей в состоянии бешенства для собственных нужд. Лайл помог Титусу справиться с бешенством,