Не Ваша Русалочка - Тина Солнечная

хотела этого. Хотела его — без вопросов, без сожалений, без оправданий. Всё, что происходило между нами, было настоящим. Слишком ярким, чтобы отрицать. Слишком горячим, чтобы сдерживать.

Его движения становились глубже, напористее, будто в каждом толчке он пытался вбить в меня: ты моя, только моя. Вода плескалась вокруг нас, но мне было всё равно — мир сузился до этих рук, до этих губ, до этого пульсирующего жара, что разгорался внутри.

Когда я сдалась — окончательно и бесповоротно — он прильнул ко мне, дыхание сорвалось на губах, а сердце билось в унисон с моим. Кульминация накрыла меня внезапно. Горячая, сильная, обжигающая. Я застонала, вцепившись в его плечи, и уткнулась лбом в его шею, чувствуя, как по телу проносится дрожь. Вода будто исчезла, всё вокруг — исчезло. Остались только мы. Их голоса. Их руки. Их дыхание. И ощущение, что именно так и должно быть. И это было не просто страсть. Это было принятие. Открытие. Подтверждение того, что я принадлежу не одному, а сразу двум мужчинам. И каждый из них знал об этом. Чувствовал. И не собирался отпускать.

Они по очереди целовали меня — Себастьян нежно, как будто извиняясь, Люциан — с привычной наглостью, от которой внутри всё скручивалось в тугой узел.

— Так он… — Себастьян прижал губы к моему виску, — … тоже такой нежный?

— Или ты оставляешь свои стоны только для нас? — прошептал Люциан, скользнув пальцами по моей щеке.

Я вздрогнула от нахлынувшего ощущения… Они думают, что это мое хобби? Спать со всеми подряд?

— Прекратите, — прошептала я, чувствуя, как в горле поднимается ком. — Прекратите, вы… вы не имеете права.

— Мел, — начал Себастьян, но я уже вырывалась из их рук.

— Вы не имеете права так говорить! — выкрикнула я, и магия вспыхнула во мне, как отголосок боли. Вода вокруг поднялась стеной и хлестнула их обоих, холодно, резко, словно отрезая всё, что было секунду назад.

Они замерли. Мокрые. Ошарашенные.

А я уже мчалась к берегу, сердце грохотало, как боевой барабан. Натянула одежду на мокрое тело дрожащими руками и оглянулась через плечо:

— Не подходите ко мне. Ни один из вас. Всё кончено.

И рванула прочь, по тёмной тропинке, к академии, обещая себе одно — никаких больше Локфордов. Никогда.

Глава 27

Я не спала.

Лежала в своей комнате, свернувшись клубком под тонким покрывалом, будто оно могло защитить меня от собственных мыслей. Потолок над головой расплывался в полумраке, а внутри — будто выжженное поле. Ничего. Ни тепла, ни желания, ни покоя.

Мне было противно. От воды на коже, от следов их прикосновений, от самой себя.

Что со мной? Как я могла это допустить? Почему позволила?

Их слова звучали в голове, как насмешки. Я чувствовала, как сжимаются пальцы в кулаки — не от гнева на них, нет… на себя.

Меня тошнило. Не физически — хуже. Глубоко, изнутри. Будто я предала себя. Опустилась. Сдалась.

Я вытирала ладони о простынь, будто могла стереть с себя ту ночь. Ту слабость. Ту глупость.

Не смогла.

Ночь тянулась бесконечно. За окном мелькали редкие огоньки — поздние студенты или стража. А я… я просто лежала и дышала тишиной, пока где-то внутри всё медленно рушилось.

И только одна мысль стучала в голове гвоздём:

Никогда больше.

Утро было серым. Даже солнце будто не решалось пробиться сквозь тучи. Я поднялась раньше обычного, не потому что выспалась — наоборот. Просто больше не могла лежать в тишине, полной отголосков ночи.

На занятия шла молча, будто сквозь воду. Никого не замечала. Ни весёлых студентов, болтающих в коридорах, ни дежурных у входа. Мир казался плоским, чужим.

Первой была теория магических каналов — занятие, которое раньше казалось мне нудным. Но сегодня я села за парту и внимательно слушала. Настолько внимательно, что преподаватель даже сделал мне комплимент.

— Рад видеть тебя вовлечённой, Мелания, — сказал он, проходя мимо. — Думаю, у тебя хороший потенциал. Не теряй его.

Я кивнула. Без эмоций. Просто… отметила его слова. Как галочку в голове.

Мы разбирали тонкости распределения стихийной энергии внутри мага. У кого-то доминирует одна стихия, у кого-то две. Редко — три. Но если не контролировать потоки, они могут начать «спорить» между собой, что приводит к искажениям магии. И, что хуже, к нестабильности.

Всё это я уже знала. Но повторение помогало отвлечься. Помогало удерживаться на плаву.

Вторая часть занятия была практической. Нужно было создать магическую проекцию собственной энергетической схемы — тонкое плетение света и линий, отражающих твою связь с каждой стихией.

Я вложила руки в чашу из обсидиана и сосредоточилась. Вода вспыхнула первой — ярко, естественно. Потом медленно проявилось что-то похожее на огонь, неровное, дрожащее. Земля — едва заметная, но стабильная. Воздух почти не откликнулся. Инструктор нахмурился.

— Ты подаёшь сигналы, как маг двух стихий. Необычно. Особенно огонь. Он словно сопротивляется. Но он в тебе есть. И сильнее, чем ты думаешь.

Я лишь кивнула.

Сильнее, чем я думаю. Может быть. Только сейчас это совсем не имело значения. Мне просто нужно было двигаться вперёд. Не останавливаться. Не возвращаться в ту ночь. Ни сердцем, ни телом, ни мыслями.

Из мыслей меня вырвал голос, такой знакомый и такой… ненавистно-язвительный:

— Ты снова тут, — Аника скользнула мимо меня и села за соседнюю парту. Голос — тихий, но каждый слог колол, как иголка. — Я так надеялась, что тебе хватит мозгов сбежать и сделать вид, что тебя никогда не существовало.

Я не повернула голову. Просто сосредоточилась на книге.

— Аника, я не в настроении.

— Странно. Обычно ты в настроении блистать. Или хотя бы строить из себя невинную. Тебе ведь это неплохо удаётся, — она сделала вид, что листает страницу. — Правда, всё чаще выходит фальшиво.

Я выдохнула медленно. Повернулась к ней — и посмотрела прямо в глаза.

— Ты можешь злобствовать сколько угодно. Это не изменит того, что ты не выдерживаешь, когда рядом кто-то ярче и талантливее.

Аника приподняла бровь, чуть усмехнулась.

— Я просто не люблю, когда кто-то забывает своё место. Особенно, если этот кто-то — моя младшая сестра, прикрывающаяся фамилией, которую она не заслужила.

Я прищурилась.

— Мне не нужна фамилия, чтобы чего-то добиться. А тебе?

— Просто помни о том, где твое место, когда будешь сидеть напротив всей семьи на ужине, — голос её стал холоднее. — И если ты решишь продолжить вести себя… как ты умеешь, тебе не позавидуешь.

Я едва заметно улыбнулась. Холодно, спокойно.

— Мне не нужно изображать, что