Русская жена Горца. Развода не будет - Ольга Дашкова

На этой неделе я наконец решилась сходить к врачу. Подруга Лизы Марина работает акушеркой в районной больнице и согласилась принять меня неофициально.

— Все в порядке, — говорит она после осмотра. — Срок шестнадцать недель, ребенок развивается нормально. Кстати, мальчик.

Мальчик. Сын. У меня будет сын.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Видите? — показывает она на экран УЗИ. — Вот здесь все четко видно.

Еду домой с фотографией УЗИ и странным ощущением в груди. Сын Мирлана. Будет ли он похож на отца? Будут ли у него такие же темные глаза и упрямый подбородок?

— Ну как? — встречает меня Лиза. — Что сказала Марина?

— Все хорошо. И это мальчик.

— Мальчик! — она подпрыгивает от радости. — Как назовешь?

— Еще не знаю. Не думала еще, рано.

Мы обсуждаем имена, смеемся, строим планы. А за окном сгущаются тучи, настоящие осенние тучи, предвещающие дождь. Вечером я звоню Маше. Рассказываю про врача, про то, что жду мальчика.

— Полька, как здорово! — радуется подруга. — А имя уже выбрала?

— Пока думаю.

— Слушай, а может, назовешь в честь папы? Как его звали?

— Богдан.

— Богдан, Богданчик... красивое имя.

Да, красивое. Папино имя. Может, и правда так назвать сына?

— Маш, а у вас как дела? Женя часто к нам приезжает, но подробностей не рассказывает.

— У нас все нормально. Работаем, живем. Только... — голос становится тише.

— Что?

— Твой муж опять появлялся. Неделю назад. Все те же вопросы задавал.

Сердце пропускает удар.

— И что вы ответили?

— То же, что и раньше. Что не знаем, где ты.

— А он... как выглядел?

— Плохо. Похудел, осунулся. Видно, что нормально не спит.

Почему-то от этих слов становится больно. Неужели он действительно переживает? Или просто гордость не дает покоя?

— Полин, — продолжает Маша, — может, стоит с ним связаться? Рассказать про ребенка? У сына должен быть отец.

— У моего сына есть мать. Этого достаточно.

— Но...

— Маша, не надо. Пожалуйста. Я приняла решение. Ты не знаешь этих людей, его семью, мать с сестрой. Они просто могут отнять сына, воспитывать его сами, а меня выкинут, а еще хуже — найдут новую мать, правильную с их точки зрения.

После разговора я сижу на кухне, пью чай и думаю о Мирлане. Интересно, что он сейчас делает? Работает? Ужинает с семьей? Встречается с Саидой?

В этот момент входит Лиза.

— О чем грустишь? — спрашивает она, садясь рядом.

— Так, ерунда. Наверное, гормоны.

— Думаешь об отце ребенка?

Лиза единственная, кто не расспрашивает меня о прошлом. Но иногда она задает осторожные вопросы.

— Иногда думаю. Интересно, каким будет малыш.

— А связаться с отцом не хочешь?

— Нет. Он... он сделал свой выбор. И я сделала свой.

— Понимаю, — кивает она. — У меня тоже нет желания встречаться с бывшим мужем.

— А ты не боишься, что он тебя найдет?

Лиза вздрагивает, чашка в ее руках дрожит.

— Боюсь. Каждый день боюсь. Иногда кажется, что за мной следят.

— Следят? Откуда такие мысли?

— Не знаю. Может, это паранойя. Но в последние дни... — она оглядывается и понижает голос. — В деревне появились чужие люди. Расспрашивают о приезжих девушках.

По спине пробегает холодок.

— Что за люди?

— Двое мужчин. Говорят, что ищут родственницу. Но что-то в них не так. И машина у них дорогая, не местная.

— Думаешь, это они?

— Не знаю. Но мне страшно. А вдруг они узнают, где мы живем?

Беру ее за руку.

— Лиз, может, нам пока уехать? До тех пор, пока не станет ясно, кто эти люди?

— Куда ехать? И потом, ты же беременная, тебе нельзя мотаться.

— Можно обратно, в Москву. Или к твоим знакомым.

— Не знаю... — она растерянно смотрит на меня. — Может, я просто себя накручиваю?

В ту ночь мы обе плохо спали. Я лежу и прислушиваюсь к каждому шороху, а Лиза несколько раз встает и подходит к окну. Утром она звонит Жене и рассказывает о своих опасениях.

— Он сказал, что приедет сегодня вечером, — говорит она, положив трубку. — Если действительно есть угроза, будем решать вместе.

День тянется мучительно медленно. Мы то и дело поглядываем в окна, вздрагиваем от каждого звука. После обеда Лиза идет к соседке узнать, не видела ли та чужих людей. Возвращается бледная.

— Баба Клава говорит, что вчера вечером видела у леса машину. Стояла с выключенными фарами. А утром уехала.

— Может, рыбаки? Грибники?

— В октябре? На дорогой иномарке?

Нет, не рыбаки. И не грибники. Вечером приезжает Женя. Лиза бросается ему на шею, и я вижу, что она по-настоящему напугана.

— Рассказывай, что случилось, — серьезно говорит он.

Лиза рассказывает о незнакомцах, о машине в лесу. Женя внимательно слушает.

— Понятно. Завтра с утра я поговорю с участковым. А пока... — он достает из сумки что-то, завернутое в ткань. — Пока вот это будет у меня под рукой.

Разворачивает — охотничье ружье.

— Женя! — ахаю я. — Зачем?

— На всякий случай, Поль. Если эти люди действительно опасны...

— Ты умеешь стрелять?

— В армии учили. Надеюсь, не понадобится. Но лучше перестраховаться.

Ночью я долго не могу уснуть. За окном шумит ветер, скрипят деревья. А где-то там, в темноте, возможно, притаились люди, которые хотят причинить вред Лизе. А заодно и мне.

Рука ложится на живот, где спокойно спит мой малыш. Неужели мне снова придется бежать?

Глава 24

Полина

Утром в пятницу меня охватило тревожное чувство. За окном серо и пасмурно, по крыше барабанит дождь. Лиза уже на кухне, варит кофе, но руки у нее дрожат.

— Плохо спала? — спрашиваю, спускаясь к завтраку.

— Почти не спала. Все прислушивалась. А ты?

— Тоже. Где Женя?

— Поехал к участковому, хотел рассказать про подозрительных людей.

Завтракаем молча, я пытаюсь есть овсянку, но она не лезет в горло. Малыш в животе беспокойно ворочается — видимо, чувствует мое напряжение.

— Лиз, может, все-таки уедем отсюда? Хотя бы на время?

— А куда? К твоим друзьям в Москву?

— Можно. Или снимем где-нибудь квартиру...

— На какие деньги? У меня, конечно, есть, но их надо тратить с умом, родится малыш, на него пойдет много трат. У тебя есть?

Молчу. Денег у меня тоже кот наплакал. На жизнь хватает, но на съем жилья в городе — нет. Около полудня возвращается Женя. Лицо мрачное.

— Что сказал участковый? — спрашивает Лиза.

— Ничего путного. Говорит, что приезжие — дело обычное. Может, действительно родственников ищут. Лишних патрулей не будет — людей нет.

— То есть мы одни?

— Получается, да. Но я никуда не уеду. Останусь здесь, пока