Русская жена Горца. Развода не будет - Ольга Дашкова

Квартира пуста, но здесь недавно жили, в холодильнике есть продукты, в раковине посуда, дверцы шкафа открыты, некоторые вещи валяются на полу. Узнаю платье, в котором я впервые встретил Полину, поднимаю его, вдыхаю, оно пахнет ее цветочным парфюмом.

Она действительно уехала. Собрала самое необходимое в спешке и исчезла. Хожу по комнатам, ищу хоть какую-то зацепку. В столе нахожу старые фотографии — Полина с родителями, с какой-то пожилой женщиной. На кухне в мусорном ведре — упаковка от теста на беременность.

Замираю. Беременность?

Достаю упаковку, внимательно рассматриваю. Срок годности нормальный, выглядит так, будто ее недавно выбросили. Неужели она была беременна? От меня? Если так, то все становится еще сложнее. Она не просто сбежала — она увезла моего ребенка. МОЕГО!

Новая волна ярости захлестывает меня. Как она посмела? Как посмела скрыть от меня беременность? Увезти моего наследника? Звоню Феде.

— Да.

— Мне нужно найти женщину. Полину Шувалову. Срочно. Используй все возможности, скину фото.

— А что случилось?

— Она моя жена, и она беременна. Моим ребенком. И скрывается.

— Понял. Будем искать.

Выхожу из квартиры злой как черт. Она что, играет со мной в прятки? Думает, что может спрятаться с моим ребенком? Ошибается. Я найду ее, даже если придется обыскать всю страну. Найду и верну. Ее и ребенка. Никакого развода не будет, я не опозорю свою имя, пусть даже наш союз был скреплен только обрядом никах.

Потому что никто не имеет права отбирать у Мирлана Богаева то, что принадлежит ему по праву. А она принадлежит мне. И ребенок тоже мой.

Хочет она того или нет.

Глава 20

Полина

Автобус до Твери едет медленно, останавливается в каждом населенном пункте. Август, за окном солнечно и тепло, но на душе хмуро. Сижу у окна и смотрю на мелькающие пейзажи: поля, леса, дачные поселки.

Уже почти два месяца, как я беременна. Забеременела в июне, в самые счастливые дни нашего брака с Мирланом. Тогда казалось, что вся жизнь впереди, что мы будем счастливы. А теперь еду неизвестно куда с одной сумкой и страхом в сердце.

Рука невольно ложится на живот. Там, под сердцем, растет моя тайна. Пока живот еще плоский, беременность незаметна, но скоро все изменится.

— Извини, можно присесть? — раздается голос рядом.

Поднимаю глаза, передо мной стоит девушка примерно моих лет. Среднего роста, с темными волнистыми волосами, собранными в хвост. Красивое лицо, но в глазах читается усталость и какая-то затаенная печаль. В руках потертая дорожная сумка.

— Конечно, — отвечаю, убираю свою сумку с соседнего места.

Она садится, благодарно кивает. Одета просто: джинсы, футболка, кофта, кроссовки. Но есть в ней что-то, что сразу располагает к себе.

— Далеко едешь? — спрашивает, когда автобус трогается с остановки.

— В Тверь, — отвечаю. — А ты?

— В ту же сторону. Но сойду раньше, в Конаково.

Конаково. Слышала это название, но никогда там не была.

— А что в Конаково? — любопытствую.

— Дом, — просто отвечает она. — Бабушкин дом. Я туда... возвращаюсь. После долгого отсутствия.

В ее голосе слышится что-то, что заставляет внимательнее на нее посмотреть. Грусть? Сожаление?

— Меня Лиза зовут, — представляется она.

— Полина, — отвечаю. — Приятно познакомиться.

— Полина... красивое имя. Ты москвичка?

— Да. То есть... — запинаюсь. — Жила в Москве. А теперь не знаю, где буду жить.

— Переезжаешь? — Лиза внимательно смотрит на меня.

— Можно и так сказать. На время.

Мы замолкаем. За окном проплывают леса и поля, залитые августовским солнцем. Красота неописуемая, но меня не радует. Слишком тяжело на душе.

— А в Твери у тебя кто-то есть? — продолжает разговор Лиза.

— Знакомая, — неуверенно отвечаю.

Ложь. Никого у меня в Твери нет. Только адрес Машиной тети, которую я в глаза не видела и которой я точно буду обузой.

— Понятно, — кивает Лиза, но чувствую — она не поверила.

Автобус останавливается на очередной остановке. Входят дачники с сумками и рюкзаками, садятся, говорят о погоде и урожае.

— Хочешь воды? — Лиза достает из сумки бутылку. — У меня есть.

— Спасибо, — благодарно принимаю.

Вода прохладная, вкусная. В последние недели я постоянно хочу пить — наверное, из-за беременности.

— Ты выглядишь уставшей, — замечает Лиза. — Давно в дороге?

— С утра только. Но... да, устала.

— От дороги или от жизни? — тихо спрашивает она.

Вопрос застает врасплох. Поворачиваюсь к ней, смотрю внимательнее. В ее глазах читается понимание. Как будто она знает, о чем говорит.

— От жизни, наверное, — честно отвечаю.

— Понимаю. Я тоже устала. Очень устала.

— От чего?

— От многого, — уклончиво отвечает Лиза. — Думала, что в далеких краях найду счастье. Оказалось — не все так просто.

Что-то в ее словах отзывается в моем сердце. Тоже ведь искала счастье в далеких краях. И тоже ошиблась.

— Где искала? — осторожно интересуюсь.

— На Кавказе, — после паузы отвечает она. — Красивые места, но... не для меня.

Сердце пропускает удар. Кавказ? Неужели у нас похожие истории?

— А что там было? — шепчу.

Лиза долго смотрит в окно, потом поворачивается ко мне.

— А ты от чего бежишь, Полина?

Прямой вопрос. Она догадалась.

— Я не бегу, — пытаюсь возразить. — Просто... меняю место жительства.

— С одной сумкой? Без определенных планов? — мягко, но настойчиво говорит она. — Полина, я не хочу лезть в твои дела. Но я тоже когда-то бежала. И знаю, как это выглядит.

Молчу, не знаю, что сказать. Хочется довериться, но страшно.

— Послушай, — Лиза наклоняется ближе, говорит тише. — Не знаю, что с тобой случилось. И не буду спрашивать, если ты не готова рассказать. Но вижу — тебе страшно. Ты в беде.

— Откуда знаешь?

— По себе знаю. Когда мне было плохо, я тоже ехала в автобусе и смотрела в окно такими же глазами.

— И что ты предлагаешь?

— Поехали со мной. В Конаково. У меня есть дом — большой, теплый. Можешь пожить, пока не решишь, что делать дальше.

— Но ты меня не знаешь...

— А что тут знать? — пожимает плечами Лиза. — Ты не похожа на преступницу. Скорее на человека, которого сильно обидели.

После недолгого молчания она спрашивает:

— Кстати, ты беременна? — внимательно смотрит на меня.

— Да, — краснею, опускаю глаза, тихо признаюсь.

Лиза вдруг улыбается — первая искренняя улыбка за всю беседу.

— Это же замечательно! — говорит тепло. — Поздравляю! Новая жизнь — это всегда чудо.

— Не знаю, чудо ли, — горько отвечаю. — Отца рядом не будет.

— Почему?

— Он... он оказался не тем, кем я его считала.

Лиза кивает с пониманием.

— Тогда тем более не стоит тебе одной мыкаться. Особенно в твоем положении. Поехали в Конаково.