Русская жена Горца. Развода не будет - Ольга Дашкова

Следующую неделю существую словно робот. Просыпаюсь, брожу по квартире, пытаюсь читать, смотрю телевизор. Но мысли все время возвращаются к Дагестану. К Мирлану. К тому, как он обнимал меня и шептал о любви.

Было ли это правдой хотя бы тогда, в самом начале? Или все с самого начала было игрой?

Утренняя дурнота все сильнее. Не могу есть мясо, от запаха кофе меня сразу начинает тошнить. Грудь болит, стала чувствительной. Все признаки налицо, но я все откладываю визит к врачу. Боюсь услышать то, что и так знаю.

На второй неделе я решаюсь. Записываюсь на прием к гинекологу в районной поликлинике. Врач — женщина средних лет с усталыми глазами — осматривает меня и выносит вердикт:

— Беременность восемь-девять недель. Поздравляю.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Видите? — показывает она на монитор УЗИ. — Вот плод. Сердцебиение хорошее, развитие соответствует сроку.

Смотрю на экран, где темным пятнышком виднеется мой ребенок. Ребенок Мирлана. Сердце сжимается от боли и нежности одновременно.

— Беременность сохранять будем? — спрашивает врач.

— Да, конечно, конечно, будем.

Она внимательно смотрит на меня, но ничего не говорит. Выписывает витамины, дает направления на анализы.

— Приходите через месяц. И берегите себя. Первый триместр — самый важный.

Выхожу из поликлиники с рецептами в руках и окончательно осознаю: пути назад нет. Я стану мамой. Мамой-одиночкой, которой предстоит растить ребенка без помощи отца. Но другого выхода у меня нет. Я не смогу больше жить в тех условиях, что жила, чувствовать ненависть, а еще бояться того, что у меня вообще могут отобрать ребенка.

На третьей неделе начинаю искать работу. В архиве, где я работала раньше, взяли меня обратно, но это не та работа, которая позволит достойно содержать ребенка. Денег остается все меньше.

Тетины сбережения тают на глазах, а еще коммунальные услуги, еда, лекарства... Все это стоит денег, которых у меня почти нет. Вечером сижу на кухне и пересчитываю купюры в кошельке. Хватит максимум на месяц. А что дальше? Звонит телефон. Маша.

— Поль, как дела? Давно не виделись. Твой Мирлан звонил несколько раз, но я ничего не сказала про тебя.

От страха потеют ладони, я и так живу в постоянном напряжении, что он найдет меня и силой увезет обратно.

— Я в порядке, все хорошо.

Но не выдерживаю. Рассказываю ей о беременности, о всем, что навалилось, как мне больше тяжело эмоционально больше чем физически.

— Господи, Полина! — ахает она. — Почему сразу не сказала?

— Боялась...

— Чего боялась? Мы же друзья! Немедленно переезжай к нам. У меня есть диван, поживешь, пока твой горячий горец не успокоится.

— Он не мой.

— Извини, не твой, но все же я хочу помочь, да и Женя с радостью.

— Спасибо, я подумаю.

На четвертой неделе я понимаю, что за мной следят. Сначала кажется, что это паранойя. Но нет, один и тот же мужчина появляется то у дома, то в магазине, то на автобусной остановке. Невысокий, в темной куртке, с внимательными глазами.

Сердце замирает от страха. Мирлан меня ищет. Нашел. Больше не выхожу из дома без крайней необходимости. Покупаю продукты в разных магазинах, хожу разными маршрутами. Но чувство, что за мной следят, не покидает.

На пятой неделе звонит незнакомый номер с кавказским кодом. Не отвечаю. Звонят снова. И снова. Наконец решаюсь взять трубку.

— Полина? — от знакомого голоса сердце пропускает удар. — Полина, это я.

Мирлан. Он нашел мой номер.

— Не клади трубку, — быстро говорит он. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Не о чем говорить.

— Есть о чем. Ты моя жена. Ты не имела права просто взять и исчезнуть.

— Я имею право на свободу.

— Не имеешь! — его голос становится жестче. — Ты дала клятву. Поклялась быть моей женой.

— При других обстоятельствах.

— При каких «других»? Что изменилось?

Он правда не понимает? Или делает вид?

— Все изменилось, Мирлан. Ты изменился. Изменилось твое отношение ко мне.

— Ты убежала, не дав мне объясниться!

— Объясниться в чем? Как ты выбираешь вторую жену?

Пауза. Потом он говорит тише:

— Это не то, о чем ты думаешь.

— Тогда что?

— Поговорим при встрече. Я приеду в Москву.

— Не приезжай. Я не хочу тебя видеть.

— А я хочу тебя видеть. И я приеду, хочешь ты того или нет.

Отключаю телефон, руки дрожат. Он едет за мной. Что мне делать? Куда бежать? Тут же звоню Маше, рассказываю о разговоре.

— Полина, тебе нужно уехать, — говорит она. — Если он такой настойчивый, то найдет тебя и в Москве.

— Куда ехать? Я не знаю!

— К моей тете в Тверь. Она одинокая, будет рада компании. Можешь пожить у нее, подумать, что делать дальше.

— Маш...

— Никаких «но»! Езжай завтра же. А я постараюсь его отвлечь, если он приедет.

Ночью собираю сумку. Самое необходимое — документы, немного одежды, остатки денег. Рука ложится на живот, где под сердцем растет моя тайна.

— Прости, малыш, — шепчу. — Опять приходится бежать. Но я сделаю все, чтобы защитить тебя.

Утром еду на вокзал. В автобусе до Твери думаю о том, что моя жизнь превратилась в сплошное бегство. Сначала я бежала от одиночества к любви. Потом от предательства к свободе. Теперь бегу от прошлого к неизвестному будущему.

И единственное, что у меня есть, — это ребенок под сердцем. Крошечное существо, которое станет смыслом моей жизни. Которому я должна дать все самое лучшее. Даже если для этого придется бежать на край света.

Глава 18

Мирлан

Прошло три дня с момента ее исчезновения. Три дня, которые превратились в ад.

Сижу в кабинете за столом, заваленным документами, но не могу ни на чем сосредоточиться. Перед глазами все время Полина, ее бледное и грустное лицо, таким я видел его в последние недели. Почему я не замечал? Почему не понял, что она страдает?

Потому что был эгоистом. Думал только о своих делах, о прибыли, о встречах с партнерами. А дома у меня умирала жена, да еще сорвался на ревность, увидев, как она пишет какому-то Жене. Это всего лишь брат ее подруги, но для меня это было как красная тряпка.

Хватаю телефон, набираю ее номер. Снова и снова. «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Проклятье!

— Мирлан, — в кабинет входит мать. У нее бледное лицо, она держится рукой за сердце. — Сынок, мне плохо. Давление поднялось.

— Что? — отрываюсь от телефона. — Может, врача вызвать?

— Не надо, — слабо машет рукой. — Просто перенервничала. Из-за всей этой... ситуации. Ты же понимаешь, в моем возрасте такие стрессы...

Она