Русская жена Горца. Развода не будет - Ольга Дашкова

Плачу по любви, которая оказалась иллюзией. По мужчине, который предал, даже не заметив этого. По ребенку, который будет расти без отца.

Слезы соленые, горькие. Они льются и льются, словно выплескивая всю боль, накопившуюся за эти месяцы. Боль от унижений, от холодности, от осознания того, что ты никому не нужна. Засыпаю в слезах, не раздевшись, прямо поверх одеяла.

И мне снится...

Снится ресторан «Горный аул». Уютный зал с национальными коврами и запахом специй. Я сижу одна за столиком, грустная, потерянная в чужом городе.

Дверь открывается, и входят трое мужчин. От вида того, кто идет впереди, у меня перехватывает дыхание. Высокий, широкоплечий, с лицом, излучающим силу и опасность. Наши взгляды встречаются через весь зал, и время замирает.

Он подходит к моему столику с уверенностью хозяина мира.

«Позвольте представиться — Мирлан», — говорит он, и в его темных глазах читается что-то такое, что заставляет меня забыть обо всем. Во сне я снова молода, влюблена и полна надежд. Снова верю в сказки. Снова думаю, что любовь может все изменить.

Но сон превращается в кошмар. Мирлан исчезает, и вокруг наступает темнота. Холодная, непроглядная тьма, в которой я одна. Совсем одна, с ребенком под сердцем и разбитыми мечтами. Кричу, но голоса нет. Бегу, но ноги не слушаются. И страх, липкий, удушающий страх сжимает горло.

Просыпаюсь в холодном поту. За окном уже сумерки. Часы показывают десять часов вечера. Москва живет своей жизнью: где-то гудят машины, лают собаки, кто-то смеется во дворе.

А я лежу в пустой квартире и понимаю: началась моя новая жизнь. Жизнь матери-одиночки, которая должна растить ребенка и забыть о любви. Это будет трудно. Очень трудно. Но у меня нет выбора.

Глава 16

Мирлан

Возвращаюсь домой в середине дня. Встреча с турецкими партнерами закончилась раньше, чем планировалось, хоть и пришлось остаться ночевать в городе, не хотел тревожить Полину, они согласились на все мои условия без торга. Хорошая новость, которой хочется поделиться с женой.

С женой. Странно, как легко это слово срывается с языка. Полина. Моя Полина.

Вчера вечером, когда мы с мамой и Аминой уезжали в город, она была особенно бледной. Может, заболела? Надо было остаться с ней, а не ехать на эти проклятые встречи.

Мать настояла на том, чтобы я встретился с Саидой. «Просто поговори с девочкой, — сказала она. — Один раз. Чтобы люди не говорили, что ты совсем забыл о приличиях». Я согласился только для того, чтобы она отстала. Встретился, поговорил о работе, о погоде. Саида хорошая девушка, но... она не Полина.

Никто не Полина.

Припарковал машину у дома, поднимаюсь по ступенькам. В доме тихо, как всегда в это время.

— Полина! Я дома!

Тишина. Наверное, спит или читает в спальне. Поднимаюсь наверх, открываю дверь в нашу комнату. Пусто. Кровать застелена, но как-то слишком аккуратно. На тумбочке нет книги, которую она читала вчера. И запаха ее духов тоже нет.

На подушке — белый конверт с моим именем. Сердце пропускает удар. Письмо. Зачем письмо, если можно просто поговорить? Рядом с конвертом лежит маленькая коробочка. Открываю, это золотые серьги, мой первый подарок ей. Те самые, которые я застегнул у нее в ушах в тот первый вечер, когда она согласилась остаться.

Зачем она их сняла? Дрожащими пальцами вскрываю конверт.

«Мирлан, когда ты прочтешь это письмо, меня уже не будет в твоем доме. Не ищи меня — я не хочу, чтобы меня нашли.

Я знаю о Саиде. Видела вас вместе. И понимаю, что ты сделал правильный выбор. Она подходит твоей семье. Она подходит тебе.

А я была ошибкой. Красивой ошибкой, которая затянулась слишком надолго. Но теперь ты волен исправить эту ошибку. Не вини себя. Ты подарил мне самые счастливые недели в жизни. Этого достаточно.

Будь счастлив с той, кто тебя достойна.

Полина».

Письмо дрожит в руках. Перечитываю еще раз. И еще. Она УШЛА. Просто взяла и ушла, как воровка в ночи. Не поговорила, не выяснила, не дала мне объясниться.

А что тут объяснять? То, что мать заставила меня встретиться с Саидой? То, что я согласился, лишь бы от меня отстали? То, что вся эта встреча была для меня пыткой, потому что я думал только о ней?

Гнев поднимается волной, захлестывает с головой. Комкаю письмо, засовываю в карман. Серьги сжимаю в кулаке так сильно, что металл впивается в ладонь. Как она посмела? КАК ОНА ПОСМЕЛА просто уйти? Без объяснений, без попытки выяснить правду?

— МАМА! АМИНА! — реву я так, что мой голос эхом разносится по всему дому.

Спускаюсь вниз, они появляются через минуту. Мать появляется из гостиной с обеспокоенным лицом, за ней Амина.

— Мирлан, что случилось? Почему ты кричишь?

— ГДЕ ОНА? Где Полина?

Они переглядываются. В этих взглядах я читаю все.

— Вы знали, — медленно произношу я. — Вы знали, что она собирается уйти.

— Мирлан, — мать пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь, — мы ничего не знали. Но если она ушла...

— ЧТО — ЕСЛИ ОНА УШЛА?

— Значит, так будет лучше для всех, — тихо говорит Амина. — Значит, она поняла, что не подходит нашей семье.

— НЕ ПОДХОДИТ? — ярость ослепляет. — Кто вам дал право решать, кто мне подходит, а кто нет?

— Мирлан, успокойся, — мать выпрямляется, в ее голосе появляются стальные нотки. — Мы твоя семья. Мы желаем тебе добра.

— Добра? — смеюсь, но смех получается жуткий. — Вы довели мою жену до того, что она сбежала из дома! И вы называете это добром?

— Она никогда не была твоей настоящей женой, — резко говорит Амина. — Настоящая жена не бросает мужа при первых же трудностях.

— КАКИХ ТРУДНОСТЯХ? — снова взрываюсь. — Вы унижали ее каждый день! Каждый день показывали, что она здесь чужая!

— Мы показали ей реальность! — не сдается мать. — Она русская, Мирлан. Она не понимает наших традиций, не знает нашего языка, не умеет быть женой горца!

— Она училась! Она старалась!

— Старалась? — фыркает Амина. — Она даже чай наш пить не хотела. Сидела как каменная, пока мы гостей принимали. О чем с ней было говорить?

— О ТОМ, ЧТО ОНА ЧЕЛОВЕК! — рычу так громко, что женщины отшатываются. — О том, что она моя жена! О том, что вы должны были ее уважать!

— За что уважать? — холодно спрашивает мать. — За то, что она красивая? За то, что заморочила тебе голову? Околдовала своими белыми волосами и голубыми глазами?

— За то, что я ее ЛЮБЛЮ!

Слово повисает в воздухе. Они