Русская жена Горца. Развода не будет - Ольга Дашкова

— Попей чай с травами, — предлагает Зулейха-ханум. — Поможет.

Но я уже боюсь их чая. Боюсь всего, что они могут предложить. А вдруг они что-то подозревают? А вдруг в заварке что-то есть?

— Спасибо, но я лучше воды попью, — отказываюсь.

— Как хочешь, но лучше травы, — равнодушно пожимает плечами свекровь.

Завтракаю молча, думая о своем открытии. Неужели я беременна? Неужели внутри меня растет ребенок — плод той любви, которая казалась такой настоящей? А теперь что? Что я буду делать с этим знанием?

Сказать Мирлану? Но зачем? Он и так уже сделал выбор. Беременность только осложнит ему жизнь, помешает планам. А может, и наоборот — обяжет его остаться со мной из чувства долга. Но нужна ли мне такая любовь — по обязанности?

Сказать его семье? Ни в коем случае. Они найдут способ избавиться от ребенка. Или будут ждать родов, а потом отберут его и выгонят меня. В их глазах я недостойна воспитывать наследника рода Богаевых.

Нет, никому нельзя говорить. Пока. Мне нужно самой все проверить. Купить тест, сходить к врачу. Узнать точно. А потом решить, что делать дальше.

После завтрака поднимаюсь в спальню и сажусь на кровать. За окном шумят листья, где-то далеко смеются дети. А я сижу в этом роскошном доме и чувствую себя самой одинокой женщиной на свете.

Как же я была глупа! Поверила в сказку, в любовь с первого взгляда, в то, что мужчина может изменить всю свою жизнь ради случайно встреченной девушки. А ведь Маша предупреждала, но я не слушала, мне хотелось верить в чудо.

И теперь я здесь. В чужом доме, среди чужих людей, которые считают меня ошибкой. С мужем, который уже выбрал себе другую. И, возможно, с ребенком под сердцем. Что мне делать? Куда бежать? В Москву, домой, к подруге? Но что я ей скажу? Что она была права? Что я разрушила свою жизнь ради мужчины, который оказался таким же, как все?

А главное — что будет с ребенком? Если он действительно есть, у него есть право знать отца. Но какой это отец? Тот, который изменяет беременной жене? Тот, который готов взять вторую жену, не прожив с первой даже года со дня свадьбы?

Слезы текут по щекам, а я их даже не вытираю. Пусть текут. Все равно никто не видит. Все равно никому нет дела до моей боли. Я думала, что нашла дом. А оказалась в красивой тюрьме. Я думала, что нашла любовь. А стала просто временным развлечением.

Я думала, что буду счастлива. А превратилась в тень, которую никто не замечает.

И теперь, возможно, я стану матерью. В этом доме, где мой ребенок будет расти, зная, что его мать — чужая. Что у папы есть другая, «правильная» жена, которая родит ему «правильных» детей. Что бабушка и тетя будут любить тех детей больше.

А может, они вообще не дадут мне воспитать его? Отберут при рождении, отдадут второй жене? А меня выгонят с позором? От этих мыслей становится страшно. Но что я могу сделать? Я здесь никто. У меня нет денег, нет связей, нет власти. Я просто русская дурочка, которая поверила в восточную сказку.

Встаю, подхожу к окну. Внизу красивый сад, фонтан, горы вдали. Все то, что когда-то казалось раем. А теперь — декорации к трагедии. Нет, так не пойдет. Если я действительно беременна, я должна думать не только о себе. Должна защищать ребенка. Любой ценой.

Пока у меня есть время. Пока никто ничего не знает. Нужно найти способ поехать в город без водителя и охраны. Одна. Куплю тест, узнаю правду. А потом решу, что делать дальше.

Возможно, мне придется бежать. От красивой сказки, которая началась так волшебно, а превратилась в кошмар. Но сегодня я еще здесь. И пока у меня есть время, я должна все обдумать. Все спланировать.

Потому что если внутри меня действительно растет ребенок, то я больше не имею права только на свою боль. У меня есть более важная миссия — защитить маленькую жизнь от этого жестокого мира.

Глава 14

Полина

Прошло еще несколько дней, и теперь у меня не осталось никаких сомнений. Я беременна. Все признаки налицо: утренняя тошнота, которая хоть и стала слабее, но не прошла совсем, странная чувствительность к запахам, постоянная усталость. И живот... он определенно округлился, хоть и совсем немного.

За эти дни у нас с Мирланом было несколько моментов близости. Он приходил поздно, ложился рядом, и иногда... но это уже не было тем страстным единением, что раньше. Он был отстраненным, задумчивым, словно его мысли витали где-то далеко. А я лежала под ним и понимала: он думает о другой.

Я не задавала вопросов. Не устраивала допросов и истерик. Хотя, может быть, стоило. Может быть, стоило бороться за свою любовь, кричать, требовать объяснений, заставить его сделать выбор.

Но я не видела в этом смысла. Какой смысл бороться за мужчину, который уже сделал свой выбор? Какой смысл цепляться за отношения, в которых тебя готовы заменить? Где ты из единственной превращаешься в первую из двух, трех, и сколько там еще будет?

Я не смогу жить в таком мире. Не смогу делить мужа с другой женщиной, смотреть, как он дарит ей ту любовь, которую когда-то дарил мне. Не смогу воспитывать детей, зная, что у них есть сводные братья и сестры от «правильной» жены.

Это была моя первая любовь. Первые по-настоящему серьезные отношения с мужчиной. Мне не с чем сравнивать, но я инстинктивно чувствую: так быть не должно. Любовь нельзя разделить на части, как пирог.

Всю эту неделю я пыталась остаться одна, чтобы съездить в город и проверить свои подозрения. Но все словно сговорились. Когда я шла в магазин, со мной была Амина. Когда хотела прогуляться, появлялся охранник. Когда говорила, что еду к парикмахеру, Зулейха-ханум вдруг решала составить мне компанию.

И я понимала: они следят за мной. Не доверяют. Боятся, что я сбегу? Или натворю чего-нибудь похуже?

Но сегодня утром случилось чудо. Зулейха-ханум уехала к сестре в соседний аул, там кто-то заболел. Амина отправилась по своим делам в город. Мирлан, естественно, на работе. Даже охранник куда-то отлучился.

И я осталась одна. По-настоящему одна впервые за несколько недель.

Не теряя времени, я звоню в частную клинику и записываюсь на прием к