Русская жена Горца. Развода не будет - Ольга Дашкова

— Нужно поторопиться с поисками, — говорит Зулейха-ханум, глядя в окно. — Время уходит.

— Да, мама, — соглашается Амина. — Саида хорошая девочка, но и она не будет ждать вечно. Наверняка к ней сватался уже кто-то.

— А главное — чистая, невинная. Из хорошей семьи, врач.

Делаю вид, что не слышу, и смотрю на проплывающие за окном пейзажи. Но каждое слово — как удар ножом. Они ищут Мирлану другую жену. При мне. Не скрываясь.

В ювелирном магазине ситуация повторяется. Мы рассматриваем золотые браслеты и серьги, а продавец — молодой мужчина лет тридцати — откровенно пялится на меня.

— Красивая у вас невестка, — говорит он Зулейхе-ханум.

— Красота — не главное в семейной жизни, — холодно отвечает она. — Главное — характер, воспитание, понимание традиций.

— Конечно, конечно. А эта... откуда родом? — продавец понимающе кивает.

— Русская, — коротко отвечает Зулейха-ханум, и в этом слове столько презрения, что мне хочется провалиться сквозь землю.

— А, понятно, — мужчина сочувственно смотрит на меня. — Наверное, трудно привыкать к нашим порядкам.

— Очень трудно, — вздыхает Амина. — Совсем другая культура. Другие ценности.

Они говорят обо мне так, будто меня здесь нет. Будто я неодушевленный предмет, который можно обсуждать в присутствии владельца. В магазине тканей повторяется то же самое. Продавец, узнав, что я жена Мирлана Богаева, сначала оживляется, но потом, заметив холодность свекрови, меняется в лице.

— А... это та самая русская? — шепчет она Зулейхе-ханум.

— Да, та самая, — отвечает свекровь таким тоном, будто речь идет о больной собаке.

— Понятно, — кивает продавщица и больше не смотрит в мою сторону.

К обеду я чувствую себя раздавленной. Каждый взгляд, каждое слово напоминает мне — ты чужая. Ты здесь не нужна. Ты ошибка, которую надо исправить. Обедаем в кафе. Зулейха-ханум заказывает блюда, не спрашивая моего мнения. Я молча ем суп, вкус которого не чувствую.

— Знаешь, — вдруг говорит Амина, обращаясь ко мне, — а может, тебе лучше вернуться в Москву? Временно, конечно. Подумать спокойно, понять, подходит ли тебе такая жизнь.

— Что? — поднимаю глаза.

— Ну подумай сама, — продолжает она с фальшивой заботой. — Ты же страдаешь здесь. Это видно. Может, не стоит мучить себя и Мирлана?

— Мирлан не мучается, — тихо отвечаю.

— Мучается, — твердо говорит Зулейха-ханум. — Он просто не показывает. Но мать чувствует. Он разрывается между семьей и тобой. Это нехорошо для мужчины.

— Да и потом, — добавляет Амина, — ты же понимаешь, что рано или поздно ему понадобится вторая жена? У нас это нормально. Особенно если первая не может дать наследников.

— Что вы имеете в виду? — сердце пропускает удар.

— Дети, дорогая, — терпеливо объясняет Зулейха-ханум. — Скоро уже как месяц, а никаких новостей. Может, проблемы со здоровьем? Надо к врачу сходить, провериться.

Щеки горят от унижения. Они обсуждают мою способность к деторождению за обеденным столом, как породу коровы.

— У Мирлана должны быть сыновья, — продолжает свекровь. — Продолжатели рода. А если первая жена не может их дать...

— Понятно, — шепчу.

— Вот и хорошо, что понимаешь, — довольно кивает Амина. — Значит, подумаешь над нашими словами.

Домой едем в молчании. Смотрю в окно и думаю о том, что происходит с моей жизнью. Недавно я была счастливой невестой. А теперь — нежелательным довеском, от которого хотят избавиться. Вечером, когда Мирлан приходит с работы, я пытаюсь быть веселой. Рассказываю о поездке в город, хвалю новые ткани, которые купила свекровь.

— Все хорошо? — спрашивает он, обнимая меня. — Ты какая-то бледная.

— Устала немного, — улыбаюсь. — Много впечатлений.

Он не настаивает, рассказывает о своих делах, планах на завтра. А я слушаю и думаю — когда он решит взять вторую жену? Когда поймет, что я не подхожу его семье?

На четвертой неделе ситуация ухудшается. Зулейха-ханум и Амина больше не скрывают своих разговоров. Каждый день я слышу обрывки фраз:

— Саида согласна подождать до осени...

— Ее отец понимает ситуацию...

— Главное — провести все тихо, без скандалов...

— А эту отправить обратно в Москву с хорошими деньгами...

Хожу по дому как тень, стараюсь не попадаться на глаза. Но и это их раздражает.

— Что ты все время прячешься? — спрашивает Амина однажды. — Хозяйка дома не должна скрываться по углам.

— Я не прячусь...

— Прячешься. И это неправильно. Люди начнут говорить, что ты странная.

Я не знаю, что ответить. Что бы я ни делала — все неправильно. В середине четвертой недели звоню Маше. Давно не разговаривали, соскучилась по родному голосу.

— Полька! — радуется она. — Как дела? Как семейная жизнь?

— Хорошо, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Все замечательно.

— А голос у тебя какой-то грустный, — замечает Маша. — Что-то случилось?

— Нет, что ты. Просто устала. Много новых впечатлений.

— Полин, ты уверена, что все в порядке? Мне кажется...

— Все отлично! — перебиваю я слишком резко. — Мирлан прекрасный муж, дом красивый, семья... тоже хорошая.

Маша молчит, потом вздыхает.

— Хорошо. Если что — звони, я всегда на связи. И Женя тоже волнуется.

При упоминании Жени в груди что-то теплеет. Добрый, надежный Женя. Интересно, как он? Как дела на работе? После разговора с Машей становится немного легче. Но вечером происходит катастрофа.

Мирлан возвращается домой раньше обычного и заходит в спальню, где я лежу с телефоном. На экране — сообщение от Жени: «Привет, Полина! Как дела? Маша сказала, что ты звонила. Напиши, как жизнь в горах. Скучаем».

Мирлан читает сообщение через плечо, и я чувствую, как он напрягается.

— Кто это? — голос звучит пугающе тихо.

— Женя. Брат Маши. Помнишь, я рассказывала...

— Тот, который в тебя влюблен?

— Он не влюблен! Мы просто друзья...

— ДРУЗЬЯ? — взрывается Мирлан так громко, что я вздрагиваю. — Замужняя женщина не может дружить с мужчинами!

— Мирлан, ты не понимаешь...

— Я все понимаю! — он вырывает у меня телефон. — Ты переписываешься с другим мужчиной! Он пишет тебе, скучает!

— Это брат подруги...

— Мне плевать, кто он! — лицо Мирлана искажается от ярости. — Никто из мужчин не должен писать моей жене!

Я никогда не видела его таким. Глаза горят гневом, кулаки сжаты. Он похож на чужого человека — опасного, непредсказуемого.

— Мирлан, пожалуйста, успокойся...

— Ты будешь указывать мне, как себя вести? — он наклоняется ко мне, я инстинктивно отстраняюсь. — Ты, которая не уважает традиции моей семьи?

— Я уважаю...

— Нет! — он бьет кулаком по комоду, я вскрикиваю от испуга. — Ты ни черта не уважаешь! Ведешь себя как московская девка, которая может флиртовать с кем угодно!

— Я не флиртую! Это просто дружеское сообщение...

— Заткнись! — рычит, а я съеживаюсь от страха.

Этот человек — мой муж? Нежный, любящий Мирлан? Или это его настоящее лицо,