Внезапно Папа - Татьяна Любимая

– Спасибо, – говорю.

– Не за что. Я пойду?

– Иди.

Провожаю ее тоненькую фигурку тяжелым взглядом.

"Это Женя. Мой…"

И они ни–ни? Или она от природы с невинным выражением лица? А краснеет–то как, смущается как девочка от моих пошленьких намеков. А ведь я начал получать удовольствие от ее чистоты и наивности. И то, что соблазнить меня не пытается, тоже заводит. Заводило. А у нее Женя оказывается есть. Правильно, если у нее чувства к нему, зачем перед шефом хвостом крутить?

Но выворачивает меня жестко, на изнанку прям от всплывшей информации.

Женя, значит…

Стоп. Мне какое дело до секретарши? Я ей благодарен за помощь с ребенком, поощрю премией. Все.

Все остальное – чисто работа начальник–подчиненная. И всякие там Жени–не Жени мне до фени.

Вот какого хрена я допустил в своем мозгу откровенные картинки с Настей–Анастейшей? Совсем кукухой поехал? Она же не в моем вкусе. Ни телом, ни духом. Есть лучше, подружка ее, например, и куча других.

Пальцы бесконтрольно сжимаются до хруста. Кулак падает на стол одновременно со звонком телефона.

Высвечивается незнакомый номер.

– Да? – несдержанно рявкаю и морщусь – гадкое настроение.

– Шведов Михаил? – сухой женский голос.

– Да. Чем обязан?

– Наталья Андреевна Шведова кем вам приходится?

– Тетя. А в чем дело?

– Она в тяжелом состоянии в больнице…

– Стоп! Какая больница? Что за розыгрыш?

Она же в отпуске, в Турции. Совсем забыл ей позвонить, спросить как долетела и устроилась. Еще и поговорили перед отъездом нехорошо.

Скидываю звонок, не слушая дальше бред незнакомки. Набираю тетю – не абонент. С накатывающей тревогой по внутреннему звоню ее помощнице.

– Галина, где сейчас Наталья Андреевна?

– Э–э… Наталья Андреевна? В отпуске. В Турции.

Чую, врет.

– Галя, выключай дурочку. Где. Твоя. Начальница?

– Она просила не говорить…

Да что ж она тупит-то так, а? Бесит!

– Уволю!

– Она в Москву уехала… на операцию…

Бросаю трубку.

Черт! Черт! Черт! От бессилия бью кулаком по столу несколько. Успокоившись, начинаю думать адекватно.

Глава 15. Михаил

Глава 15. Михаил

В палату к тете не пускают, ее лечащий врач на операции, никто информацию о пациенте не дает.

Неизвестность пугает до чертиков, лишает воздуха и чувства определенности. Мечусь по больнице как несмышлёный ребенок без взрослого. В один миг ставший потерянным, испуганным, одиноким. В точности как много лет назад, когда умерла мама. Но со мной тогда и после была тетя Наташа, а теперь никого. И мне страшно потерять ее сейчас тоже. Я не готов.

Психую от неизвестности и беспомощности, нарезая круги по белым коридорам. Медсестры шарахаются как от прокаженного, охранник наготове, следит за порядком и за мной лично.

Я на грани.

Не верю, что тетя Наташа могла так со мной поступить. Почему не сказала? Неужели я бы не понял?

От нескольких чашек выпитого кофе начинается тахикардия. Где этот врач? Что же так долго оперирует?

Телефон в кармане вибрирует, пока не разряжается в ноль. Не могу ни с кем разговаривать. Не хочу.

Здесь, в больничных стенах жизнь будто остановилась, а там, за ее пределами люди понятия не имеют, за что борются здесь врачи и их пациенты. А потому звонки, просьбы, пожелания – это все настолько несерьёзно и мелочно сейчас… Не важно, не нужно.

– Молодой человек, вы к Шведовой? – слышу за спиной.

– Я! – резко оборачиваюсь.

Женщина неопределенного возраста в синем брючном костюме и шапочке кивком приглашает:

– Пройдемте.

Идет впереди меня. Так принято, да? В коридоре нельзя сказать что и как с моей тетей?

От неизвестности и напряжения ничего вокруг не вижу, только синее расплывчатое пятно перед собой.

И вдруг как обухом по голове – а вдруг я не успел? Нет, пожалуйста, только не это!

Я бы помолился, если бы умел. Поэтому извиняй, Господь, прошу как получается.

Пусть с тетей будет все хорошо. У меня же больше никого нет на этом свете, кроме нее. Она мне как вторая мама. Да, я косячил и продолжаю косячить, но хуже всего то, что я с ней толком не поговорил. О Матвее не рассказал, не познакомил. И еще много чего.

Женщина ключом открывает какой-то кабинет, пропускает меня.

– Присядьте.

Присаживаюсь на предложенный стул. Женщина в стопке папок ищет нужную. Молчит, что еще больше нервирует.

Оглядываюсь. Диван с подушкой и пледом, холодильник, шкаф, стол, стулья в ряд. Стены однотонного мятного цвета, часы в форме яблока.

– Что с моей тетей? – не выдерживаю.

Долгий перелет, отсутствие информации, ребенок-подкидыш с мало известной нянькой в моей квартире, фирма без хозяина, а тут еще с диагнозом тетки маринуют… Никакого терпения не хватит.

Папка наконец найдена. Еще несколько секунд на чтение последней страницы. Не свожу глаз с врача, хочу прочитать хоть какую-то эмоцию, что прольет свет на информационный вакуум, но эмоций нет.

– Сейчас все хорошо, идет на поправку.

Да?

Да?

Да! Слава богу!

Откидываюсь на спинку стула. Галстука нет, а ощущение, будто душит. Машинально тянусь рукой ослабить узел.

Женщина перелистывает страницы, читает. Лицо у нее красивое, без морщин, но уставшее, от этого лет на пятнадцать старше выглядит.

– Михаил…

– Можно просто Михаил.

– Как скажете, – легким наклоном головы соглашается и продолжает мягким, успокаивающим голосом. – Несколько месяцев назад у вашей тети была обнаружена доброкачественная опухоль…

Черт, я не знал.

Опухоль…

Это страшно даже с определением "доброкачественная". А тетя ни разу не пожаловалась, не поделилась.

– … Она обратилась в нашу клинику, и мы провели плановую операцию. Во время операции возникли некоторые осложнения. Мы решили, что нужно предупредить родственников, поэтому позвонили вам…

Сердце, сделав кульбит, останавливается. Только что же мне сказали, что все хорошо, какие осложнения?

– Какие осложнения?

Дальше начались какие-то медицинские термины. Ни слова не понимаю. Одно только успокаивает – сейчас, по словам врача, состояние тети Наташи стабильное и она скоро поправится.

Пару минут перевариваю.

– Я могу ее увидеть?

– Да, конечно. Только завтра в часы приема и недолго. Вашей тете нужно больше отдыхать. И вот еще, Михаил, не нужно ее лишний раз волновать. Она не хотела, чтобы мы звонили вам, так что аккуратнее.

– Почему не хотела?

– Это вам лучше спросить у нее. Возможно, не хотела отвлекать вас от дел лишний раз.

– Понял.

Не понял,