Внезапно Папа - Татьяна Любимая

но это уже не важно. Главное, тетя Наташа идет на поправку. Уточнив условия нахождения, питания, лечения, покидаю кабинет врача и только на улице начинаю дышать свободно, полной грудью.

Не один.

Задираю голову к серому небу.

– Спасибо!

Остановиться пришлось в ближайшей гостинице. В номере пахнет лекарствами, а может у меня в ноздрях еще не выветрился запах больницы. Заказал ужин, принял душ и отрубился в неуютной холодной кровати, терзаемый во сне мутными образами Насти в обнимку с ее парнем, Олеси, Матвея и тети.

Матвея в моем сне было больше всех остальных. Наверное, из–за сцены прощания перед отъездом. Время поджимало, только–только успел покидать сменку в чемодан, а уже надо выезжать. Олеся на кухне что–то готовила на обед, до минимума сократив общение со мной. Надо же, расстроилась, что к не натуралу попала. При других обстоятельствах я бы постебался, но не в этот раз. Ни времени, ни настроения нет.

Пацан во время моих сборов спрятался за углом, подглядывал. По-хорошему, поговорить бы надо с ним, объяснить почему уезжаю.

– Матвей, иди ко мне, – заметив мелькнувшую белобрысую макушку, позвал его к себе.

Убежал гном, за диван спрятался, там я его и нашел.

Сел перед ним на пол. Малыш отвернулся, но вижу, глаза в мою сторону настороженно косит.

И что говорить? Как?

– Матвей, мне уехать надо… Ненадолго…

Ноль реакции. Вздыхаю и…

– Помнишь я тебе про свою тетю рассказывал? Твою бабушку? Так вот, она заболела и мне надо уехать к ней на несколько дней. Ты здесь с Олесей останешься. Не балуй, ладно? И не плачь, пожалуйста. Хочешь, я тебе позвоню?

Матвей дернул головой. Что это значит, я не понял.

– Я позвоню. А приеду, сходим в кино на мультики, да? Или на карусели. Хочешь на карусели?

Молча сопит.

Бросаю взгляд на часы.

– Черт, я опаздываю! Давай, Матвей, ты за старшего.

Матвей проводил меня взглядом больших зеленых глаз. Всю ночь они меня терзали – грустные, огромные, одинокие. Тяжестью на грудь давили.

Вот же… Хулиган мелкий. Покоя лишил. Жил я без него спокойно, а теперь переживай за него. Орет, не орет, ест, не ест и вообще.

Измученный полусном, путем не отдохнувший, с тяжелой головой я проснулся на рассвете и первым делом схватил телефон.

Я сутки никому не звонил, не знаю как там Матвей и Олеся. Как–то неосмотрительно оставил их одних без дополнительных контактов на случай, если я вне зоны доступа.

Телефон показывает несколько пропущенных от няньки.

А вдруг с Матвеем что?

Набираю.

– Але, – слышу недовольный сонный голос девушки. Рановато я звоню.

– Олеся, это Михаил. Извини, не мог раньше позвонить. Как вы там? Как Матвей?

– Спит Матвей, – бурчит недовольно. – И я сплю.

– А ты чего звонила?

– Уволиться хочу.

И почему я не удивлен.

– Приеду, поговорим, а пока нет.

Отключаюсь, чтобы не слушать возражений.

Откидываю телефон в сторону, хватаюсь за голову, сжимаю виски.

Думай, Миша, думай, какого черта у тебя все через ж… происходит. То детей подкидывают, то денег вымогают, то бабы видят в тебе только денежный мешок и статус. Тетя и та не доверяет.

Контрастный душ собирает мозги в кучу.

Обмотавшись полотенцем, меряю номер шагами и прихожу к выводу, что не все так плохо на самом деле.

Главное у нас что – все живы и в меру здоровы, значит, все поправимо.

Фирма без меня спокойно недельку проработает.

Беляев со своими наездами подождет.

С тетей сегодня увижусь, поговорю, о Матвее расскажу. Наверное.

Матвей…

С Матвеем надо что–то решать.

Беру телефон в руки, открываю галерею, рассматриваю фотки Матвея. Снова ищу черты сходства. Увы, не вижу.

Но.

Если кукушка отдала ребенка мне со словами, что он ей не нужен, и до сих пор не явилась за ним, значит, действительно не нужен.

Значит, ему с матерью было плохо. А сделать вот так, чтобы он улыбался, как с Настей, я же могу? Могу. Хотя бы на то время, что он у меня, а там посмотрим.

С Олесей… как бы девчонка не стала к ребенку халатно относиться. Надо ее проконтролировать.

Дожидаюсь утра и звоню Сереге. В двух словах объясняю где я и почему и прошу сходить ко мне в гости, посмотреть, как там Матвей себя чувствует. Они знакомы, малой не должен его испугаться.

– Ты что, Мих, думаешь, нянька твоя меня пустит в квартиру? На каком основании? Она же меня не знает. А если ты ее предупредишь, то ни на чем каверзном не подловишь, а Матвей сам не расскажет.

– И то верно.

Думай, Миша, думай!

– Серый, слушай, есть идея…

Бредовая!

– Нет, не пойдет, – сразу отметаю, ибо глупо.

– Да говори уже, – заводится друг.

– Секретарша моя новенькая – близкая подруга няньки.

– И? А, понял! Ты хочешь, чтобы я с ней замутил, и она меня со своей подругой познакомила?

– Мутить с Настей не надо! – рычу, представив, как Серый к стрекозе ручонки свои тянет. – Просто познакомьтесь и в гости ко мне сходите. Пока девчонки будут о своем щебетать, ты камеры поставишь.

– А по–другому нельзя? Догадаться могут. Ты уверен, что это хорошая идея?

– Есть лучше? Предлагай.

Серый с полминуты молчит.

– Она хоть хорошенькая? – чувствую, как кривится его фэйс. – Секретарша твоя.

– Нормальная. И так, тебе для информации на всякий случай – не свободная!

– Ага? – хохотнул Серый. – И кто у нас бой–френд? Уж не сам ли Михаил Шведов?

– Не обольщайся. Помимо Михаила Шведова есть другие сердцееды, – бурчу, играя желваками. Перед глазами фото помощницы в обнимку с черноволосым парнем.

– Это кто говорит? Мих, это ты ли? Что за ядовитые нотки в голосе? Завидуешь конкуренту?

– Так, все, Серый, поможешь или нет?

– Помогу, куда я денусь.

– И помни, твоя задача – камеры поставить, а не девчонок склеить. А еще… Матвею привет от меня передай, скажи, что я скоро ему позвоню.

Обговариваем с Серым детали "операции". Не все мне нравится в нашей затее, точнее, мне совсем не нравится участие в ней стрекозы, но я сам виноват – надо было продумать вариант с камерами намного раньше.

Глава 16. Михаил

Глава 16. Михаил

Снова больница, белые холодные стены коридоров, раздражающий запах лекарств. Заведение не абы