Неверный. Хватит лжи - Лена Грин

— Ну и дурочка. Это же самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать — развестись и вернуться к жизни. Наслаждайся и ни в чём себе не отказывай, тобой заинтересовался такой шикарный мужик, это же здорово!

Здорово, — про себя согласилась я. Просто боязно слегка, я же долгие годы ни на каких мужчин, кроме Паши, не смотрела.

Конечно, мне нравилось, как Олег вошёл в мою жизнь. Нравилось, что он не давит, но я постоянно чувствую его интерес. Ведёт себя, как настоящий джентльмен, но по горящим глазам всё видно.

— Ладно, не хочешь о нём — давай о другом, что с квартирой?

Я даже обрадовалась смене темы.

— Покупатель уже нашёлся, на следующей неделе подписываем документы. Часть вещей уже упаковала, надо будет Паше сообщить, чтобы своё добро забирал.

— А сама куда?

— Ну, я кое-что подыскала, по деньгам неплохо, район хороший, сейчас покажу.

— И как? Готова к новой жизни? — спросила Оля, пока я копалась в телефоне.

— Кажется, да, — я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. — Страшно, конечно, но это хороший страх.

Оля хотела что-то сказать, но в этот момент в дверь позвонили. Громко, настойчиво, как будто кто-то навалился на кнопку всем телом и не отпускает.

Я вздрогнула, едва не расплескав вино, поднялась и пошла открывать. Думала, может, соседи или курьер ошибся, но стоило повернуть замок, как дверь распахнулась, едва не ударив меня по лицу.

На пороге, едва удерживаясь на ногах, стоял Паша. Он качнулся вперёд и рухнул на меня, наваливаясь всем весом. Я ахнула, инстинктивно подставив плечо, в нос тут же ударил густой, железный запах крови.

— Господи… Паша…

Он вцепился в косяк, оставляя на светлом дереве разводы. С трудом поднял голову, и я похолодела. Лицо на первый взгляд показалось мне сплошным месивом: левый глаз почти заплыл, скула превратилась в багровую гематому, а из рассечённой брови падали тяжёлые красные капли, пачкая пиджак.

Из кухни выскочила Оля и замерла, прижав руки к лицу.

— Какого…

— Оль, скорую вызывай, — просипела я, помогая ему дойти до пуфика.

— Не надо, — хрипло выдал он. — Помоги сесть…

Он почти рухнул на сиденье и тяжело привалился к стене.

— Что случилось? Кто тебя так? — я дрожащими руками пыталась расстегнуть на нём пиджак, чтобы осмотреть.

— Люди Виктора… — выдавил он, скривившись от боли. — Привет передали.

Мы с Олей переглянулись.

— Скорую, — снова попросила я.

— Не надо! — сделав усилие, почти рявкнул Паша. — Не надо. Насть… просто помоги, не бросай.

Он смотрел на меня, как побитый пёс, жалко, отчаянно.

— А если тебе что-нибудь сломали или отбили? — нервничала Оля. — Дурак. Тебе в больницу надо!

— Ничего мне не сломали, — устало пробормотал Паша.

Я тяжело вздохнула, умирающим он не выглядел, но избили его знатно.

— Оль, принеси аптечку.

Она кивнула, поджав губы, и ушла. Сама я сбегала за чистым полотенцем, намочила водой и вернулась к Паше. Он сидел, опустив голову так низко, что капли крови падали прямо на ботинки.

— Подними голову, — попросила я.

Он послушался. Под ярким светом прихожей было видно, что кровь начала подсыхать, стягивая кожу багровыми корками. Я начала аккуратно, короткими движениями смывать грязь и сукровицу, Паша зашипел, попытался отстраниться, но я левой рукой зафиксировала его за подбородок.

— Не вертись, сама вижу, что больно.

Оля уже стояла рядом, протягивая мне открытый флакон перекиси. Руки у неё заметно подрагивали. Я обильно смочила чистую салфетку, и стоило приложить её к ране, как перекись зашипела, превращаясь в белую пену. Паша застонал, зажмурив уцелевший глаз.

Я методично обрабатывала его раны, без крови и грязи они смотрелись не так жутко.

— Откуда они взялись? Люди Виктора, — спросила, следя за тем, чтобы он не отключался.

— В подъезд за мной зашли…

— В мой подъезд? — поразилась я.

— Ехали за мной, — он устало закрыл глаза. — Пасли.

Оля выругалась, а я помрачнела. Отлично, нашёл, с кем связаться. Такие люди ничего не прощают.

— Насть… Прости меня, я такой идиот… я всё просрал, — внезапно выдал он, с трудом ворочая языком. — Постоянно о тебе думаю, о том, какая ты…

Он замолчал, пытаясь побороть комок в горле, у меня у самой в груди сдавило.

— Паш, не надо, — я отложила окровавленную салфетку, взяла чистую.

— Надо, — он схватил меня за руку. — Я тебя умоляю, прости. Я всё сделаю, ты только скажи.

Он говорил с надрывом, и я видела, насколько ему больно, не только физически. Всё вышло совершенно не так, как он ожидал в своих представлениях о красивой жизни на вершине. Его оттуда столкнули, а там, где были дом и жена — теперь ничего.

— Тебе ко врачу надо, все эти разговоры не ко времени, — отозвалась я, пытаясь побороть бурю в душе, которую вызвало его появление в таком виде.

Вернулась к обработке ран, но он перехватил мою руку.

— Поговори со мной, — потребовал с нажимом.

Я полоснула его взглядом, раздражаясь. Ну чего он хочет?

— Ладно, — я отложила салфетки. — Хочешь поговорить, давай. Ты погулял и понял, что раньше было лучше, что настоящие ценности не с любовницей на стороне, а в семье, со мной. Что ей ты нужен был только, чтобы мужу отомстить, а я тебя действительно любила. Но именно тогда и нужно было это ценить, Паш, ты со своим раскаянием слегка подзадержался, оно мне уже ни к чему.

— Но я люблю тебя, — упрямо процедил он. — Всегда любил. Это же что-то значит?

— Правда? И когда я плакала в подушку, потому что ты снова на меня наорал и выставил дурой? И когда говорил, что у меня психоз? И когда с ней спал, тоже любил?

Я всё-таки не сдержала обиду в голосе, Паша задержал на мне взгляд и наконец прочувствовал всё то, о чём я говорила. Его лицо исказилось в мучительной гримасе.

— Прости, — выдохнул он, зажмурившись, глаза у него были влажные, но он не давал себе слабости. Сдавил переносицу пальцами, отвлекаясь физической болью. — Прости меня.

Неужели дошло наконец? Я не знала, что ответить, но мне и не понадобилось, в дверь снова позвонили.

Оля, притихшая во время этой сцены, открыла и замерла. На пороге стоял Олег. В руках у него были какие-то документы, к которым был приколот красный атласный бантик.

Он мгновенно оценил обстановку, перевёл взгляд с меня на Пашу, с Паши на кровь на полу, на мои руки. Посуровел, на лице у него мгновенно появилось уже знакомое мне выражение решателя проблем.

— Что случилось? — строго спросил он, переступая