Неверный. Хватит лжи - Лена Грин

на мгновение задержалась на моей талии, направляя ко входу. Лёгкое прикосновение, почти невесомое, но я почувствовала его даже через плотную ткань платья. Мы вошли внутрь, и администратор, завидев Олега, тут же расплылся в приветливой улыбке.

— Ваш столик готов, Олег Борисович. Прошу за мной.

Нас провели в самый дальний угол террасы. Здесь, под открытым небом, дул свежий речной бриз, а на столе горела одинокая свеча в массивном подсвечнике.

Официант подал меню и тактично отступил, давая нам время. Я открыла его, но поймала себя на том, что строчки плывут перед глазами, всё моё внимание было сосредоточено на мужчине напротив.

— Здесь отличная кухня, — заметил Олег, бегло просмотрев карту. — Если любишь морепродукты, рекомендую запечённого сибаса или пасту с вонголе.

— Положусь на твой вкус, — улыбнулась я, закрывая меню. — Сегодня я не хочу ничего решать.

Олег кивнул и подозвал официанта, сделал заказ, словно заранее знал, что именно нам понравится.

Когда официант ушёл, Олег откинулся на спинку кресла. Блики пламени плясали в его глазах, делая их ещё темнее.

— Как ощущения? — негромко спросил он. — Осознание уже пришло?

Я поняла, о чём он, без лишних слов. Взглянула на свою руку, где раньше было кольцо, и честно ответила:

— Пока только лёгкость. Знаешь, как будто долго тащила тяжёлый чемодан, ужасно устала, а потом поставила его на землю и пошла дальше. Даже странно, что нет никакой боли.

— Это не странно, это значит, что ты переболела этим задолго до того, как поставила подпись.

Я прислушалась к его словам, распробовала и улыбнулась.

— Хорошо сказано.

Он помолчал секунду, давая мне возможность прочувствовать этот момент, а потом сказал:

— Всё. На этом официально закрываем тему, не хочу портить вечер.

— Согласна, — выдохнула я, чувствуя, как напряжение, которое я носила в себе последние месяцы, окончательно исчезает.

И мы действительно больше не вспоминали о неприятном. Оказалось, что нам есть о чём поговорить и без обсуждения моих семейных драм.

Мы просидели в ресторане больше двух часов. Я рассказывала ему о своих планах и о том, как когда-то в юности хотела всерьёз заняться живописью, а потом пошла совсем в другую сторону.

Он делился историями о своих первых рискованных сделках и о том, как любит скорость и пустые ночные трассы, но после потери Кости завязал с этим.

Мы обсудили всё на свете: от детских привычек до любимых городов. Когда речь зашла о путешествиях, я призналась, что всегда мечтала увидеть Португалию, но ещё ни разу там не была, а Олег, как оказалось, больше ценит суровую эстетику Норвегии и фьордов.

— Что нам мешает побывать и там, и там? — он чуть прищурился, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

Вроде бы простая фраза, сказанная вскользь, но меня она приятно смутила.

Ещё я давно заметила, что у Олега отличное, чуть суховатое чувство юмора, и ловила себя на том, что смеюсь так искренне и легко, как не смеялась уже очень давно.

Я видела, как он наблюдает за мной, как подмечает каждое моё движение, и его внимание заставляло меня чувствовать себя желанной.

Вечер пролетел незаметно. Когда мы вышли на набережную, город уже полностью погрузился в ночные огни. Воздух стал свежее, и я невольно поёжилась от речного бриза. Олег тут же оказался рядом, его рука легла мне на талию, направляя к машине.

Дорога домой прошла в комфортном молчании. Когда внедорожник мягко затормозил у моего подъезда, мне стало даже немного грустно, что вечер заканчивается. Олег заглушил двигатель, вышел и открыл мне дверь, подавая руку.

Проводил до самой квартиры, и на лестничной клетке мы остановились. Напряжение, которое мы успешно сдерживали весь вечер, вспыхнуло с новой силой. Я повернулась к нему, чтобы попрощаться.

— Спасибо за вечер, Олег. Это было именно то, что мне нужно.

— Тебе спасибо, Настя, — он сделал шаг в моё пространство, сокращая дистанцию до минимума.

Его рука легла на косяк за моей спиной, а вторая мягко коснулась моего подбородка, заставляя поднять голову. Он медленно наклонился, и его губы легко, почти невесомо коснулись моих.

Он не напирал, не пытался продолжить вечер в постели, только давал понять, что теперь у меня есть мужчина, которому я безумно нравлюсь.

Он отстранился первым, задержавшись на секунду, чтобы коснуться своим лбом моего. На губах ещё оставалось ощущение поцелуя. Сердце билось в груди то ли от страха, что это новый для меня мужчина, то ли от эйфории.

— Отдыхай, Настя, — негромко произнёс он, и в его голосе проскользнула хрипотца, которая ясно давала мне понять, как ему хочется продолжить.

Он неохотно убрал руку с косяка, но взглядом по-прежнему удерживал меня на месте.

— Доброй ночи.

— Доброй ночи, Олег, — выдохнула я, едва удерживаясь от улыбки.

Я зашла в квартиру, и только когда закрыла дверь, услышала его неспешные шаги. Прислонилась спиной к прохладному дереву, прикрыла глаза и коснулась пальцами губ, которые всё ещё горели.

Эйфория накатывала волнами, вытесняя остатки страха перед чем-то новым и неизвестным.

Первая строчка новой главы оказалась идеальной.

Глава 33

Паша

В съёмной квартире было душно и пусто. Окно я открыл настежь, но с улицы тянуло только раскалённым бетоном. В прошлой жизни, ну, той, что закончилась две недели назад вместе с разводом, дома всегда было чем дышать.

Я даже не задумывался, как это получается. Просто приходил, и мне было комфортно. Чисто, уютно, в холодильнике всегда стояла ледяная минералка, а не засохший кусок сыра в целлофане.

Я только сейчас начал понимать, сколько всего Настя делала молча. Все эти мелочи, от свежих простыней до забитого продуктами холодильника, казались мне чем-то естественным, как воздух.

Оказалось, воздух сам по себе в квартире не заводится. Его создавала она, а я просто пользовался, считая, что так и должно быть.

Сейчас на моей кровати был серый ком из белья, которое я не менял с самого въезда. Сил не было даже на то, чтобы засунуть его в стиралку. Плевать.

Я затушил сигарету и поморщился, в боку неприятно кольнуло. Рёбра почти зажили, но на глубоком вдохе всё ещё напоминали о себе.

Врачи в клинике, куда меня приволок этот мудак, своё дело знали, синяки сошли быстро. Но внутри будто что-то перебили, и оно никак не срасталось.

Я посмотрел на телефон, ни одного пропущенного. Даже от матери, я сам перестал брать трубку, потому что слушать её стенания о том, «какую девочку ты потерял», не было сил. Я и так это знал.

Насчет Марины новости долетали обрывками.