Неверный. Хватит лжи - Лена Грин

Она оказалась умнее всех нас вместе взятых. Не просто выжила, она ещё и Виктора раздела до трусов. Как-то так грамотно прижала его этим заявлением в полицию, что он, лишь бы не присесть, отписал ей всё, что она потребовала.

Разнесла его жизнь в щепки, набила карманы и укатила куда-то к океану, бросив заявление об увольнении на стол Олегу. Вот и вся справедливость. Это я потерял всё, что у меня было, а она ушла в закат на пике.

Я злился, конечно, меня корёжило от того, что она так легко соскочила, в отличие от меня, но потом отпустило. Всё логично, она действовала в своих интересах, свои болезненные вопросы об меня закрывала. Но я-то мог и не вестись.

В четырёх стенах стало невмоготу, и я решил выйти. На улице было душно, и я брёл по проспекту, сам не зная куда. Вечерний город жил своей жизнью, террасы кафе забиты, музыка, смех.

Я чувствовал себя призраком на этом празднике жизни. Никто не смотрит, никто не узнаёт. Я больше не перспективный и успешный, я просто мужик в мятой футболке с потерянным взглядом, без жены и без работы.

В этом плане тоже было глухо. В нашем кругу слухи разлетаются быстро, а идти обычным манагером в какую-нибудь шарагу после того, как я рулил отделом, просто тошно. Хотя кому я теперь нужен со своим гонором.

Я остановился у светофора, разглядывая своё отражение в витрине. Опухоль с лица сошла, но взгляд потух. То ещё зрелище.

И тут через дорогу, прямо напротив входа в какой-то пафосный ресторан, остановился «Майбах». Я замер в тени рекламного щита, глядя, как Олег обходит машину и открывает Насте дверь.

Боже, какая же она была красивая. На ней было чёрное платье, облегающее фигуру так, что во рту пересохло. Она вышла, опёрлась на его руку и улыбнулась.

Я скривился от мысли, что так улыбаются только тем, кто действительно небезразличен. В груди, будто нож провернули. Раньше это был я, но меня заменили версией получше.

Из машины выскочил мелкий, Артём, видимо. Пацан, из-за которого вся эта карусель и завертелась. Если бы Настя не вписалась тогда в его проблемы, не сблизилась с Олегом, может, мы бы и решили наши вопросы. Но «бы» не считается.

Рядом с ними была женщина, симпатичная, я её не знал, кажется, мать пацана. Они о чём-то весело переговаривались.

Олег приобнял Настю за талию, повёл за собой, и меня буквально замутило от ревности. Он держался так, будто она уже его, принадлежит ему.

Смотрел на них через дорогу и понимал: вот она, моя расплата. Видеть, как женщина, которая была моей, которая меня любила, теперь расцветает в руках другого.

Они зашли внутрь, а я остался стоять на раскалённом тротуаре. Смотрел в окно, как они рассаживаются за столом. Им было весело, они смеялись, а мне от тоски хотелось выть.

Я чувствовал себя побитой псиной, готовой приползти к её ногам, лечь на пузо и скулить, вымаливая хоть один взгляд. Просто чтобы заметила и простила.

Но я понимал, что это бесполезно. Все мои извинения для неё теперь, как прошлогодний снег. У неё теперь другая жизнь.

Я развернулся и пошёл обратно к своей берлоге. Настя больше не вернётся. Ей просто больше не к кому возвращаться. Того, кого она во мне любила, я сам прирезал где-то между повышением и интрижкой с Мариной.

А этот, нынешний я, ей на хрен не сдался. Да и себе самому, если честно, тоже.

Глава 34

Я сидела на своей новой кухне, обхватив ладонями горячую чашку. За окном город жил своей жизнью, а я недавно проснулась, и внутри было удивительно тихо.

Сегодня я ставила точку в истории, которая тянула меня на дно последние месяцы. Всё, что осталось — забрать свидетельство о разводе.

Мой брак закончился, но я совершенно не чувствовала себя несчастной, одинокой или брошенной. Благодаря Олегу, конечно. Он так неожиданно вошёл в мою жизнь, перевернул все представления о том, как это должно быть.

Он по-прежнему не давил и не торопил меня, но при этом каждым своим действием давал понять, что других мужчин ко мне больше не подпустит.

А ещё я сблизилась с его семьёй. Таня, мама Артёма, оказалась просто чудесной. Да, ей пришлось пережить страшную потерю мужа, но теперь я с радостью наблюдала, как она потихоньку приходит в себя, оживает, глядя на успехи сына. Привыкает к мысли, что скоро снова станет мамой. Жизнь — удивительная штука.

И то, как Олег заботится о них, стало для меня живым доказательством того, что достойные мужчины существуют. Он так уверенно, чуть собственнически вписывает меня в свою жизнь, что это… в общем, это приятно.

В дверь позвонили, и я невольно улыбнулась. В пунктуальности Олега чувствовалось что-то такое мужское, надёжное. Я пошла открывать, огибая нераспакованные коробки.

— Привет, — он вошёл с бумажным пакетом, из которого невероятно вкусно пахло свежей выпечкой. — Прости, я чуть раньше, думал, позавтракаем вместе.

Он окинул взглядом мой утренний вид, на мне всё ещё был шёлковый халат, я не успела одеться.

— Проходи, — улыбнулась я. — Кофе как раз готов.

Олег поставил пакет на одну из коробок и притянул меня к себе. Я мгновенно оказалась в кольце его рук.

— Я соскучился, — признался он.

— Мы виделись вчера, — я встала на носочки, обвивая руками его шею.

Большим пальцем он медленно очертил линию моих губ, склонился ниже и, улыбаясь, начал покрывать моё лицо нежными поцелуями.

Я невольно зажмурилась, чувствуя, как внутри всё плавится. Его губы коснулись виска, спустились к подбородку и снова вернулись к губам, но уже увереннее, глубже.

Казалось, в этом серьёзном мужчине столько нерастраченной нежности, что дыхание перехватывало. Я льнула к нему, давно уже признавшись себе, что влюблена.

Мне нравилось не торопиться, нравилась вся эта романтика между нами, когда пальцы покалывает от предвкушения чего-то большего. Я чувствовала, что до следующего шага осталось совсем немного. Может быть, даже сегодня…

— Выпей пока кофе, — прошептала я, улыбаясь, и с трудом заставляя себя открыть глаза. — А я пойду оденусь. Я пока ещё не совсем готова.

Олег нехотя выпустил меня из объятий, но, прежде чем я успела отойти, снова поймал мою руку и запечатлел быстрый поцелуй на ладони.

— Не торопись. Я подожду.

Внутри всё просто пело. Когда я вернулась на кухню через пятнадцать минут, Олег стоял у окна с моей кружкой в руках. Я замерла в дверях,