Демон играет на нервах. Долго и дорого - Афина Туле

— Ну что, Лесси? — тихо, едва шевеля губами, произнёс он, наклоняясь через стол, чтобы его голос не разнёсся по залу. — Твои прогнозы сбылись со страшной, издевательской точностью. На улицах форменный кошмар. Маги из Верховной Гильдии совсем обнаглели — выворачивают наизнанку каждый подвал, сканируют артефактами свежие следы сырой магии и вяжут всех без разбора. А хуже всего то, что к поискам, как ты и говорила, подключилась Гильдия Воров. Их цепные псы рыщут по всем кабакам, пытаясь понять, кто совершил такой дерзкий налёт и забыл занести долю наверх. Мы в капкане, ведьмочка.

— Тише ты, рогатый кретин, — огрызнулась я ядовитым полушёпотом, не поднимая головы и делая вид, что увлечена созерцанием пены в кружке. — Придержи свой язык, пока нас не услышал одноглазый старик за соседним столом. Нам нельзя паниковать. То, что мы сейчас сидим без дела, — единственно верное решение. Нас пока никто не подозревает, для всех ты просто кабацкий побирушка с дурацкой шарманкой, а я — серая уличная шваль. Главное — затаиться. Спрятать золото, не высовываться и переждать эту бурю. Неделю, две, месяц, сколько потребуется, пока Верхний город не остынет и ищейки не уберутся обратно в свои чистые кварталы.

Ксавий горько, сухо усмехнулся, и в его зрачках на секунду промелькнуло глубинное золото. — Переждать? Лесси, они подняли на ноги всю городскую стражу. Графский сынок не успокоится, пока не вернёт свои карманные часы и фамильные перстни. Ты выгребла из его карманов столько, что на эти деньги зажиточный купец мог бы безбедно жить целый год, и это только половина нашей добычи. Кольцо облавы сжимается. Я сегодня утром видел патруль прямо у входа в твой переулок. Они сверялись с магическим свитком и искали нелицензированных ведьм. Если бы они двинулись дальше к твоему дому, мне пришлось бы врубить боевой огонь и разнести их к чертям, наплевав на всю конспирацию. Мы не сможем долго прятаться поодиночке. В этой ловушке выжить можно только вместе. Я считаю, что самым разумным будет на время покинуть город.

Его слова, произнесённые со скрытой, ранящей мягкостью, заставили моё сердце снова пропустить удар. Он караулил мой переулок? Этот невыносимый, самовлюблённый демон действительно готов был подставить свою шею под удар стражи ради меня? Внутри меня снова начала подниматься та самая яростная, паническая ведьминская волна, с которой я так отчаянно боролась в кабаке, слушая его песню. Мне хотелось закричать на него, ударить ядом, выстроить привычную ледяную стену цинизма, чтобы защитить себя от этой пугающей, удушливой уязвимости. Чувства на этих улицах — это слабость, бритва у шеи, и я слишком хорошо помнила, чем заканчивается слепая вера рогатым аристократам.

— Не смей говорить мне о «вместе», Вельдмар, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как голос начинает предательски подрагивать. — У нас деловой контракт и ничего больше. Ты — наживка, я — пальцы. То, что ты торчал под дождём у моего переулка, — глупость, которая могла погубить нас обоих. Если нас поймают, твоя баронесская маменька не пришлёт за тобой карету, ты поедешь на каторгу в тех же кандалах, что и я. Так что засунь своё благородство…

Договорить я не успела. Слова застряли у меня в горле, превратившись в монолитный, ледяной ком.

Тяжёлые дубовые двери «Ржавого киля» с оглушительным, пушечным грохотом распахнулись настежь, едва не слетев с петель. В сырой, прокуренный и задымлённый зал трактира с вихрем ворвался холодный уличный воздух пополам с липким, промозглым ночным туманом. Дребезжание оконных стёкол заставило немногочисленных посетителей испуганно вжать головы в плечи и затихнуть. Разговоры оборвались мгновенно, словно их перерезали ножом.

В зал чётким, отработанным, тяжёлым военным маршем вошёл карательный отряд магов-ищеек правопорядка. Их серые мантии со сверкающими серебряными эмблемами Верховной Гильдии казались неестественными, чужеродными и зловещими в этой убогой портовой дыре. В руках они держали поисковые артефакты, чьи хрустальные острия хищно поблескивали и мерцали в полумраке, сканируя пространство на предмет остаточных следов сырой магии. Стражники в тяжёлых полудоспехах мгновенно перекрыли главный вход и выстроились вдоль стен, положив ладони на эфесы мечей и дубины. Они действовали жёстко, уверенно и без малейших раздумий, как обученные псы на охоте.

Но моё сердце остановилось, а дыхание перехватило вовсе не из-за серых мантий или блеска доспехов.

Следом за отрядом магов, лениво и небрежно поигрывая дорогой плетью из чёрной змеиной кожи, в кабак неторопливо вошёл высокий, ослепительно и безупречно одетый демон. Его идеально закрученные, холёные рога маслянисто блестели в тусклом свете настенных факелов, бархатный плащ шуршал по грязным, засаленным доскам пола, а на губах играла всё та же самая, до боли знакомая, леденящая душу бархатная улыбка, от которой у меня когда-то подкашивались коленки, а мозг превращался в беззащитную розовую кашицу.

Лоренцо Вайлдфайр. Демон, который сломал мне жизнь.

Глава 17

Пазл схлопнулся

Ксавий Вельдмар

Я сидел в глубокой тени растрескавшейся дубовой балки, лениво опершись локтем о засаленный деревянный стол «Ржавого киля». Мои крылья пришлось сложить так плотно, что лопатки уже сводило от тупой, ноющей боли под простым, грубым плащом Нижнего квартала. Лесси в ультимативной форме заставила меня нацепить эту серую дерюгу, и сейчас я был ей за это искренне благодарен. Она как всегда оказалась права, небольшой прогулки по городу мне хватило для того, чтобы понять, что высовываться не стоит. Более того, если бы я знал заклинание, которое могло бы сделать меня невидимым, я бы им обязательно воспользовался.

Атмосфера вокруг была свинцовой, удушливой, буквально пропитанной липким, животным страхом. Посетители — полуглухие грузчики с портовых доков, спившиеся бродяги и немые от старости матросы — сидели тихо, как мыши под веником, испуганно вжимая головы в плечи при каждом шорохе за дверью. Облавы стражи и магов-ищеек за последние дни превратили трущобы в растревоженный муравейник, который планомерно заливали кипятком. Нас с Алессией пока никто не трогал, но кольцо карательной операции сжималось с каждым часом, и это невозможно было больше игнорировать.

Я перевёл взгляд на Лесси. Она сидела напротив меня, натянув капюшон так, что я мог видеть только её губы. Сейчас она молчала, делая вид, что увлечена созерцанием мутной пены в своей кружке с паршивым, разбавленным элем. Её пальцы, сжимающие глиняную ручку, мелко подрагивали. Маска «холодной стервы» и леденящего цинизма, которую она так яростно