Долг выполнен. Я ухожу - Анастасия Вежина

А сам думаю: а потяну ли финансово? Дополнительные смены дают неплохую прибавку, но ремонт — дело затратное. Придётся брать ещё больше работы.

— Лёша, — тихо говорит Ольга, — а ты не жалеешь, что связался с нами? Трое детей, дом старый, расходы сплошные…

— Не жалею. Это же моя семья теперь.

— Правда семья?

— Правда.

— Тогда давай официально оформляться.

— Как оформляться?

— Ну… в загс подавать. Я же свободная, ты свободный. Почему не расписаться?

Об официальном браке мы ни разу не говорили. На секунду кажется, что штамп мог бы укрепить отношения, но я уже знаю цену формальным гарантиям.

— Подумаем об этом.

— Что думать-то? Любишь — женись.

— Люблю. Но брак — серьёзный шаг.

— А жить вместе несерьёзно?

— Серьёзно. Но брак — это навсегда.

— А ты хочешь не навсегда?

Молчу. Хочу ли навсегда? Или просто привык к этому дому, этим детям, этой женщине?

— Ольг, давай сначала ремонт сделаем. А потом о браке подумаем.

— Хорошо. Ремонт так ремонт.

После завтрака едем в строительный магазин. Дети в восторге — бегают между рядами, выбирают краски, обои, плитку.

— Папа, а можно мне комнату в розовом цвете? — просит Маша.

— Можно. А тебе, Петя?

— Мне в синем. Как море.

— А мне как трава, — подхватывает Алёшка. — Зелёную комнату.

Выбираем материалы, считаем стоимость. Получается прилично — две зарплаты. Но Ольга так счастлива, дети так радуются, что жалко разочаровывать.

— Берём, — говорю продавцу.

— Лёша, ты уверен? — шепчет Ольга. — Это же очень дорого.

— Уверен. На детях не экономят.

— Ты самый лучший, — целует в щёку.

Загружаем машину материалами, едем домой. По дороге Ольга болтает о планах, дети спорят о цветах комнат. Все счастливы.

А я думаю: а правильно ли трачу такие деньги? И почему мне нужно покупать их любовь ремонтом?

Но мысли гоню прочь. Главное — семья довольна.

Дома начинаем ремонт с кухни. Дети с энтузиазмом дерут старые обои, Ольга готовит клей, я выравниваю стены.

— Дядя Лёша, а ты умеешь ремонт делать? — спрашивает Петя.

— Учился когда-то. С папой в детстве помогал.

— А где твой папа?

— Умер давно.

— А мама?

— Мама тоже умерла.

— Жалко. А у меня теперь есть папа — ты.

— Есть, сынок.

— А ты меня любишь, как настоящего сына?

— Конечно, люблю.

— А если у тебя будет настоящий сын? Тоже будешь любить?

— Буду любить всех одинаково.

Петя улыбается, продолжает драть обои. А я думаю: настоящий сын? У меня есть настоящая дочь — Катя. Но эти дети стали родными за эти месяцы.

Работаем весь день. К вечеру кухня преображается — новые обои, свежая плитка, чистые окна. Дети в восторге.

— Как красиво! — пищит Маша. — Совсем как в журнале!

— Ещё лучше, — поправляет Алёшка.

Ужинаем в обновлённой кухне. Ольга готовила праздничный ужин — котлеты, картошку, салат. За окном совсем стемнело, но в доме тепло и уютно.

— Спасибо тебе, — говорит Ольга. — За всё.

— Не за что. Это же наш дом.

— Наш. Впервые так говорю — наш дом. И правда наш.

— Правда.

Дети ложатся спать довольные. Алёшка показывает всем свои грязные руки.

— Смотрите, я работал как взрослый!

— Работал, тёзка. Хороший помощник.

— А завтра ещё будем ремонт делать?

— Завтра я на работу. А в выходные продолжим.

— А можно я на работу с тобой поеду?

— Нельзя, малыш. Работа серьёзная.

— А когда можно?

— Когда вырастешь, станешь врачом.

— Я буду врачом, как ты?

— Если захочешь.

Укладываю детей, читаю сказку. Потом остаюсь с Ольгой на кухне — пьём чай, любуемся результатом.

— Лёша, а ты счастлив?

— Да. А ты?

— Очень. Давно так не была счастлива.

— Почему?

— Потому что чувствую — у нас получается. Настоящая семья получается.

— Получается.

— И дети тебя любят. Видно же.

— И я их люблю.

— А меня любишь?

— И тебя тоже.

Она подходит, садится ко мне на колени, обнимает за шею.

— Знаешь, о чём я думаю?

— О чём?

— О том, что мы можем быть счастливы. По-настоящему счастливы.

— Можем.

— Только давай никого не будем терять. Ни детей, ни друг друга.

— Не потеряем.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Целуемся. Она тёплая, родная, знакомая. За окном капает капель — весна вступает в права.

На следующий день еду на работу в хорошем настроении. Дома всё налаживается, дети счастливы, Ольга довольна. Может, всё-таки получится построить нормальную семью?

В коридоре больницы меня перехватывает Татьяна Петрова. Она смотрит внимательно.

— Алексей Петрович, вы какой-то… воодушевлённый сегодня.

— Ремонт дома делаем. Вчера кухню обновили.

— Своими руками?

— Своими. Дети помогали.

— Хорошее дело. Дом — это святое.

— Правда. И семья тоже святое.

Татьяна задумывается.

— А дорого обходится ремонт?

— Не дёшево. Но оно того стоит.

— Конечно стоит. Только… Алексей Петрович, можно совет?

— Конечно.

— Не вкладывайтесь слишком сильно. В материальном смысле.

— А в каком же ещё?

— Во временном. Эмоциональном. Семья — это не только деньги и ремонт.

— А что ещё?

— Понимание. Доверие. Общие интересы.

— У нас всё это есть.

— Хорошо. Просто иногда мужчины думают, что любовь можно купить заботой и подарками.

— А разве нельзя?

— Нельзя, Алексей Петрович. Любовь либо есть, либо её нет. Подарки могут только замаскировать отсутствие любви.

Её слова задевают за живое. Не подарками ли я пытаюсь купить любовь детей Ольги? Не ремонтом ли компенсирую недостаток настоящей близости?

— Татьяна Ивановна, а как понять — есть любовь или нет?

— Просто. Когда есть любовь, не нужно ничего доказывать. Вас принимают таким, какой есть.

— А если не принимают?

— Тогда нет любви. Есть выгода, привычка, благодарность. Но не любовь.

Иду к пациентам с тяжёлыми мыслями. А что, если Татьяна права? Что, если дети Ольги любят не меня, а то, что я для них делаю?

Первый пациент — Иван Зайцев, мужчина средних лет, хронический алкоголик. Трезвый уже месяц, выглядит лучше.

— Здравствуйте, доктор. Как дела семейные?

— Хорошо, Иван Фёдорович. Ремонт делаем.

— Ремонт — дело хорошее. Гнездо своё обустраивать нужно.

— Да. Хочется детям лучшие условия создать.

— Дети — это счастье. У меня трое было… — Иван грустнеет. — Жена увезла, когда запил. Теперь не видимся.

— А почему запили?

— Да кто его знает… Может, от счастья не умел. Работал, зарабатывал, семью содержал. А внутри пустота была.

— Какая пустота?

— Смысла не было. Вот работаю я, деньги зарабатываю. А зачем? Чтобы семью содержать. А семью зачем содержать? Чтобы работать было за кого. Круг замкнулся.

— И как же выход искали?

— В бутылке искал. Она хоть иллюзию смысла давала. На время.

— А теперь?

— А теперь понял — смысл должен быть внутри. Не в работе, не в семье. В себе самом.

— А как его найти