Долг выполнен. Я ухожу - Анастасия Вежина

— Я тебя люблю!

— Обязанностью любишь. А не сердцем.

Встаёт, отряхивает песок с джинсов.

— Пап, я поеду. Мне в городе дела.

— Катюш, не уезжай сердитой…

— Я не сердитая. Я грустная.

— Из-за меня?

— Из-за того, что не получилось у нас с тобой. А могло бы.

Идёт к машине. А я сижу на берегу и чувствую, как что-то важное ускользает навсегда.

Возвращаюсь к семье. Дети играют в воде, Ольга с Мариной убирают остатки пикника.

— Где Катя? — спрашивает Маша.

— Уехала. Дела у неё в городе.

— А она ещё приедет?

— Не знаю, доченька.

Марина подходит ко мне.

— Тяжёлый разговор был?

— Очень.

— Она обиделась?

— Не обиделась. Расстроилась.

— Понимаю. Трудно детям, когда родители начинают новую жизнь.

— Марин, а я… а я правильно поступил?

— Что — правильно?

— Ушёл. Начал заново.

— Ты поступил как считал нужным. Правильно это или нет — не мне судить.

— А ты считаешь как?

Марина задумывается, смотрит на играющих детей.

— Я считаю, что каждый человек имеет право на счастье. Но цена этого счастья не должна быть слишком высокой.

— А у меня высокая цена?

— У тебя — потерянная дочь. Это много или мало — решай сам.

Марина идёт к машине.

— Алексей, я тоже поеду. Спасибо за приглашение.

— Марин, подожди…

— Что?

— Прости меня. За всё.

— Я уже простила. Давно.

— А Катя простит?

— Не знаю. Дети прощают труднее взрослых.

Машина отъезжает, поднимая пыль. А я остаюсь с Ольгой и детьми на берегу реки.

— Папа, а почему они уехали? — спрашивает Алёшка.

— Дела у них, сынок.

— А мы им не понравились?

— Понравились. Просто… взрослые люди сложные.

К вечеру собираемся домой. Дети усталые, но довольные. Ольга молчаливая — весь обратный путь смотрит в окно.

— О чём думаешь? — спрашиваю.

— Да так… о разном.

— О чём конкретно?

— О том, что семьи не склеиваются просто так. Пикниками и подарками.

— А как склеиваются?

— Никак. Либо семья есть, либо её нет.

— А у нас есть?

Ольга поворачивается ко мне.

— Лёша, а ты сам как думаешь?

Не отвечаю. Потому что не знаю.

Дома дети быстро засыпают — устали от солнца и воды. А мы с Ольгой сидим на кухне, пьём чай.

— Тяжёлый день, — говорит она.

— Да. Не так пошло, как планировал.

— А как планировал?

— Думал, все подружатся, семья объединится…

— Семьи не объединяются, Лёша. Они либо есть, либо их создают заново.

— А у нас что?

— У нас… — Ольга вздыхает. — У нас привычка. Рутина.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что мы живём по инерции. Ты работаешь, я детей воспитываю, дом ведём. Но это не семья — это совместное хозяйство.

— А разве это плохо?

— Не плохо. Но и не любовь.

Молчим. За окном начинается дождь — летняя гроза, которую предвещала духота.

— Лёша, — тихо говорит Ольга, — я устала.

— От чего?

— От этой рутины. От того, что мы существуем, а не живём.

— А что ты хочешь?

— Не знаю. Может быть… что-то изменить.

— Что именно?

— Всё.

Гром гремит за окном, дождь барабанит по крыше. А в кухне повисает тишина.

— Ольг, что ты хочешь этим сказать?

— Ничего конкретного. Просто… может, пора что-то менять?

Она не уточняет, что именно хочет изменить. Я позволяю разговору закончиться, хотя понимаю: молчание уже работает против нас.

Глава 19

Третьего августа в два часа ночи меня будят — срочный вызов. Иван Зайцев снова в запое, жена вызвала скорую.

Еду по пустым ночным дорогам, фары выхватывают из тьмы кусты, столбы, редких собак. В машине душно, окна открыты, но воздух не свежий — пахнет пылью и чем-то горелым.

Почти полтора месяца прошло с того неудачного пикника. Всё это время я пытаюсь загладить вину перед всеми — перед Катей, Ольгой и детьми — работой, деньгами, постоянной занятостью.

Беру все подработки подряд — ночные вызовы, дежурства, частные приёмы. Дома бываю урывками — утром кофе выпить, вечером детей поцеловать. Ольга говорит, что я как призрак — есть и нет одновременно.

Дом Ивана на окраине посёлка — покосившийся забор, заросший огород, окна жёлтым светом. Жена встречает на крыльце — измотанная женщина лет сорока.

— Доктор, спасибо, что приехали! Он совсем плохой, третий день не просыхает.

— Что случилось? Праздников же нет.

— Да какие праздники… Работу потерял на прошлой неделе. Сказали — пьёт много, не доверяем. Вот и запил с горя.

Захожу в дом. Иван лежит на диване в одних трусах, бормочет что-то, трясётся. От него несёт перегаром и мочой.

— Иван Фёдорович, как дела?

— Доктор… — Он пытается сесть, но падает обратно. — Плохо дело, совсем плохо…

— А зачем так разгулялись?

— А что мне делать? — Глаза мутные, речь слушается плохо. — Работы нет, жена пилит, денег нет… Хоть в петлю лезь.

— Иван Фёдорович, бутылкой проблемы не решишь.

— А чем решишь? — Он вдруг фокусирует на мне взгляд. — Доктор, а вы счастливы?

— При чём тут моё счастье?

— А при том, что я смотрю на вас — и себя вижу. Тот же загнанный вид, те же тёмные круги под глазами.

Ставлю капельницу, измеряю давление. Он прав — выгляжу неважно. Месяц постоянных подработок оставил след.

— Доктор, — продолжает Иван, — а ваша жена… она вас любит?

— Это личный вопрос.

— Личный, да. Только я вот думаю… Моя меня когда любила, а когда — нет. Когда деньги приносил, статус был — любила. А как пить начал, работу потерял — сразу разлюбила.

— Это не любовь, Иван Фёдорович. Это выгода.

— А что такое любовь? Вы знаете?

Молчу. Не знаю. Думал, что знаю, но после пикника всё смешалось в голове.

— Любовь, — говорит Иван, — это когда человек нужен сам по себе. Не за деньги, не за услуги. Сам по себе. А если нужен за что-то — это торговля.

— Лечитесь, Иван Фёдорович. Меньше философствуйте.

— Торговля, — повторяет он. — Я жене — деньги, она мне — уют и постель. Вы своей — зарплату и подарки, она вам — детей и домашний очаг. А где человек?

Заканчиваю процедуры, оставляю рекомендации жене. Еду домой по ночным дорогам, а в голове крутятся его слова. «А где человек?»

Домой приезжаю в четвертом часу утра. В доме тихо, все спят. На кухне записка от Ольги: «Ужин в холодильнике. Завтра Витя заедет грузовик починить.»

Витя — это Виктор Лебедев, тот самый дальнобойщик. За месяц он стал частым гостем. То грузовик сломался и нужно во дворе починить, то продукты из города привёз, то просто «зашёл проведать».

Ольга говорит —