Долг выполнен. Я ухожу - Анастасия Вежина

друг детства, помогает по хозяйству. А я вижу, как она при нём оживляется, смеётся, кокетничает. И понимаю — он даёт ей то, чего не даю я. Внимание, лёгкость, ощущение праздника.

Разогреваю ужин, ем молча на ночной кухне. За окном предрассветная тишина, в доме скрипят половицы — старый дом, как и я сам.

Иду в спальню. Ольга спит, раскинув руки. Красивая женщина, ещё молодая. А рядом с ней — усталый врач, который работает за двоих, чтобы содержать не свою семью.

Ложусь рядом, но сон не идёт. Думаю о словах Ивана, о записке, о Викторе. О том, что теряю жену, не успев её по-настоящему приобрести.

Утром встаю в половине седьмого — снова на работу. Ольга ещё спит, дети тоже. На кухне тихо, только часы тикают да холодильник гудит.

Пью кофе, читаю вчерашние записи в медкартах. Рутина, которая стала второй натурой. Работа — единственное, что остаётся неизменным в этой меняющейся жизни.

В восемь утра просыпается Алёшка, выходит на кухню в пижаме.

— Дядя Лёша, ты уже встал?

— Да, тёзка. Скоро на работу.

— А вчера ты совсем не приходил?

— Приходил. Ночью. Ты спал.

— А сегодня когда придёшь?

— Поздно. У меня дежурство.

— Опять? — Алёшка садится ко мне на колени. — А почему ты всегда работаешь?

— Чтобы вам хорошо жилось. Чтобы были деньги на еду, одежду, игрушки.

— А мне не нужны игрушки. Мне нужно, чтобы ты дома был.

Глажу его по волосам. Мальчик привязался по-настоящему, скучает. А я всё реже дома, всё больше в разъездах.

— Потерпи, сынок. Немного поработаю, деньги накоплю — и будем больше времени вместе проводить.

— Правда?

— Правда.

Вру. Знаю, что не будет «больше времени». Подработки затягивают как трясина — чем больше работаешь, тем больше нужно денег. Дети растут, расходы увеличиваются.

— Дядя Лёша, а дядя Витя хороший?

— А откуда ты его знаешь?

— Он вчера приходил. С мамой разговаривал, мне конфету дал.

— И что говорил?

— Что красивые у мамы дети. И что жалко, что папа всё время работает.

— Понятно.

Целую Алёшку в лоб, собираюсь на работу. А в голове крутится: «Жалко, что папа всё время работает». Виктор жалеет мою жену. И детей моих жалеет.

В больнице встречаю Татьяну Петрову. Она не отводит глаз с беспокойством.

— Алексей Петрович, вы неважно выглядите.

— Устал немного.

— Немного? Вы месяц как зомби ходите. Когда последний раз нормально спали?

— Не помню. Дела, подработки…

— А семья как? Дети?

— Хорошо. Правда, редко их вижу.

— А жена?

— И жена хорошо.

— Алексей Петрович, можно откровенно?

— Конечно.

— Вы делаете что-то не так.

— В каком смысле?

— Работой от семьи прячетесь. А почему прячетесь — сами знаете.

Татьяна права. Я действительно прячусь от семьи в работе. Потому что дома чувствую себя чужим. Дети любят, но требуют постоянных подарков. Ольга ценит, но сравнивает с Виктором.

— Татьяна Ивановна, а как понять — любят тебя или используют?

— Просто. Попробуйте перестать давать. Если останутся рядом — любят. Если уйдут — использовали.

— А если боишься проверять?

— Тогда так и будете жить в неведении. Кормить и поить, не зная, зачем.

Её слова отзываются болью в груди. Боюсь проверять. Потому что знаю ответ.

Первый пациент — молодой парень с переломом руки. Рассказывает, как упал с мотоцикла, торопясь к девушке.

— Доктор, а вы женаты?

— Да. То есть… живу с женщиной.

— А любите её?

— Конечно.

— А она вас?

— Думаю, да.

— Думаете? — Парень удивляется. — А не знаете точно?

— Откуда знать точно?

— Да просто. Если любит — в глазах видно. А если не любит — тоже видно.

После приёма иду в ординаторскую, смотрю в зеркало. Усталое лицо, потухшие глаза, седина в висках. Кого может любить такой мужчина?

А Виктор — румяный, здоровый, весёлый. Деньги у него есть, время свободное тоже. И главное — он не обременён чужими детьми и больным честолюбием.

Домой возвращаюсь к обеду. Во дворе стоит большой грузовик — красивый, мощный, блестящий. Рядом с ним возится Виктор — меняет что-то в двигателе.

— О, доктор пришёл! — Он поднимается, вытирает руки тряпкой. — Как дела?

— Нормально. А у вас?

— Да вот, движок барахлит. Ольга разрешила во дворе починить.

— Понятно.

Смотрю на него внимательно. Мужчина лет тридцати пяти, спортивный, уверенный в себе. Одет просто, но дорого — кожаная куртка, хорошие джинсы, крепкие ботинки.

— А вы часто здесь бываете? — спрашиваю.

— Да нет, изредка. Ольга — старый друг, помогаю чем могу.

— Понятно.

Иду в дом. Ольга на кухне готовит обед, дети играют в гостиной. Все заняты своими делами.

— Привет, — целую Ольгу в щёку.

— Привет. Как дела?

— Нормально. А у вас?

— Тоже нормально. Витя грузовик чинит, дети с ним болтают.

— Часто он заезжает?

— Не очень. По мере необходимости.

— А необходимость часто возникает?

Ольга оборачивается, смотрит внимательно.

— Лёша, ты о чём?

— Ни о чём. Просто интересно.

— А что тебя интересует?

— То, что у нас во дворе постоянно чужие машины стоят.

— Чужие? Витя — друг семьи.

— Семьи или твой личный?

— Лёша, не начинай.

— Что не начинай?

— Ревновать без причины.

— А есть причина?

— Нет причины! — Ольга ставит кастрюлю на плиту резко. — Витя — друг детства. Помогает по хозяйству. И всё.

— Хорошо. Верю.

Но не верю. Вижу, как она при нём меняется. Как смеётся его шуткам, как кокетливо поправляет волосы, как долго стоит у окна, провожая его взглядом.

Обедаем втроём — дети едят молча, чувствуют напряжение. Ольга тоже молчит, сердится на мои вопросы.

— Папа, а дядя Витя говорит, что у него большой дом в городе, — вдруг говорит Петя.

— Говорит? И что ещё говорит?

— Что там три комнаты и большой телевизор. И что одиноко ему в таком доме.

— Понятно.

Смотрю на Ольгу. Она не поднимает глаз от тарелки.

— А ещё он говорит, — продолжает невинно Петя, — что мама очень красивая и жалко, что она устаёт от хозяйства.

— Петя, хватит болтать, — резко говорит Ольга.

— А что я такого сказал?

— Ничего. Ешь молча.

После обеда Ольга моет посуду, а я помогаю детям с уроками. Алёшка рисует семью — мама, папа и трое детей. Счастливые лица, яркие краски.

— Красивая семья, — говорю.

— Да. Только папа редко дома бывает.

— А хотел бы, чтобы чаще?

— Конечно! Тогда бы мы в футбол играли, сказки читали…

— А если папа будет меньше зарабатывать, но больше дома?

— Лучше больше дома. Деньги не главное.

Из уст младенца. Ребёнок понимает то, чего не понимают взрослые — любовь важнее денег.

Вечером, когда дети легли спать, сижу с Ольгой на кухне. Пьём чай, говорим о разном.