Подонок. Забери моё сердце - Дана Алексеева

Раздраженно раздув ноздри, натягиваю окрашенные волосы на затылке. Её упрямый взгляд против моего сверкающего.

Хлесть! Звонкая пощечина огревает щеку.

— Не смей целовать меня, — задыхается от возмущения Лиза.

— Ты — Стискиваю челюсти, прожигая яростью лицо девчонки.

Я готов прикончить её прямо тут, честно! Сердце бешено дубасит о грудные стенки. Просто придушить малявку, сжать тоненькую шею, чтобы она спустила последнее дыхание и от нехватки кислорода закатила красивые глазки.

Что-то звериное и жестокое вытаскивает из меня её выбешивающее поведение. Алкоголь ей не друг. Слишком дерзкая, чересчур смелая, до хуя бесстрашная. Спасать её пьяную задницу от приключений — неблагодарная инициатива. Но в таком состоянии я не могу её оставить в клубе.

Резко отпустив Лизу, с крайне недовольным лицом возвращаюсь к рулю и сильно сжимаю его, выплескивая гнев. Как только тоненький голос справа издает звук, я врубаю музыку, чтобы не слышать очередной протестующий гудёж Лизы. Её рука тянется к дисплею, чтобы выключить, и получает наказывающий шлепок от меня. Игнорируя скривленное личико и оскорбления, кручу руль и нажимаю на газ, с пробуксовкой разворачивая машину на задних колесах на сто восемьдесят градусов.

Я выезжаю с парковки на главную дорогу и топлю по прямой, выпуская пар на лихих скоростях. Краем глаза замечаю, что Лиза, насупившись, села в закрытую позу, скрестив руки и ноги. Отвернула невозможно своенравную мордашку к окну, выказывая всем видом своё презрение ко мне. Пусть ненавидит — похуй. Не самое худшее чувство на самом деле. В нём есть своеобразный огонь и драйв, которые заставляют чувствовать себя живым. Во мне тоже бурлит кровь, и далеко не от самых теплых чувств к девушке. Но это куда лучше, чем подыхать от пустоты внутри.

Я делаю музыку потише, когда пар от закипевших эмоций плавно выходит из меня и бесследно растворяется в воздухе. Лиза никак не реагирует, так и сидит, прислонив голову к стеклу. Судя по опущенным векам, ровному дыханию и спокойному лицу — она задремала. «Умаялась, бедненькая», — иронично качаю головой. И себе, и другим знатно помотала нервы.

Устало вздохнув, упираюсь затылком в подголовник и спокойно веду машину по полупустой трассе. В памяти всплывают слова Лизы, как та в разбитых чувствах записывала сообщение Мише. Я стал случайным свидетелем её монолога, из которого понятно, что Тит жестко накосячил и их отношения близки к разрыву. Что ж, я не удивлен и, естественно, рад, что это случилось так скоро. Однако мне неприятно наблюдать за попытками Лизы заглушить боль от предательства. Клубы, алкоголь — самое худшее решение. Еще эта дурацкая прическа, надо же было обкромсать такие красивые волосы! Титов явно не стоит таких жертв.

— Лиз? — тихо зову девушку, заглушив двигатель на парковочном месте возле многоэтажки.

Не слышит, спит как убитая под «Маргаритой».

Выхожу из машины, аккуратно открываю её дверь, на которую она наваливается головой. От потери опоры Лиза дёргается во все, но я вовремя подставляю руку, чтобы не вывалилась из кресла.

— Ш-ш, спи, — шепчу я и осторожно забираю девушку на руки.

Она ежится от прохлады, обнимает меня, прислоняя голову к груди. На ней только платье, верхняя одежда осталась в клубе. Быстро иду к подъезду, чтоб не застудить малышку. Пока едем в лифте, невольно любуюсь её беззаботно спящим лицом. Тихонько дую на прядку, которая упала на нос и теперь щекочет его, заставляя морщиться.

Створки лифта распахиваются, я выхожу и останавливаюсь возле квартиры. Удерживая женские ноги приподнятым коленом, достаю из кармана ключ, открываю двери и заношу спящую красавицу внутрь. Сразу укладываю её на кровать и иду раздеваться. Снимаю берцы, куртку, собираюсь завернуть в спальню, но меня чуть не сбивает резко распахнувшаяся дверь. Лиза выбегает из комнаты и несется в туалет. Я озадаченно смотрю ей вслед, а после слышу звуки рвоты и мучительные вздохи. Она даже не закрылась, заглядываю в проем и сочувственно поджимаю губы. Маленькая алкашка сидит на коленях в обнимку с унитазом. Для неё у меня припасена куча демагогий по поводу злоупотребления алкоголем, но решаю держать их при себе.

— Как мне плохо-о-о — страдальчески выстанывает Лиза.

Вздохнув, я захожу в туалет и помогаю ей подняться. Тремор и слабость поражают её хрупкое тело. Под всхлипы подвожу её к раковине и включаю воду. Лиза ополаскивает рот, делает пару глотков и отстраняется.

— Пойдем. — Приобняв девушку, вывожу её из туалета.

Она передвигается как раненая, теряя силы в мышцах с каждым шагом.

— Нельзя так пить, — хнычет она. — Я больше ни капли в рот.

— Правильно, малышка, — ободрительно киваю на её выводы.

Мы заходим в спальню, Лиза хочет сразу упасть на постель, но я останавливаю её.

— Разденься, ладно? Я расправлю кровать.

Она даже не протестует и задирает подол платья, предпринимая неуклюжие попытки снять платье через голову. Стонет, потому что не получается.

— Ну ты чего, детка? — мягко посмеиваюсь. — На спине молния. Повернись.

Её тело, как пластилиновое, покачивается в дезориентации. Расстегиваю молнию и по абсолютно голой спине замечаю, что она без лифчика. Наплевав на моё присутствие, Лиза снимает платье, оставляя его валяться на полу, и снимает капронки. Мои округленные глаза пребывают в шоке от её раскрепощенности. Успеваю разглядеть все её прелести, пока девушка не прячется под одеялом. Сглотнув, прихожу в себя и подбираю с пола её вещи. Она просто пьяная, Гера, вот и чудит. Не обольщайся.

Ставлю перед кроватью тазик на случай новых рвотных позывов, на тумбочку — стакан воды и салфетки. Присев на край кровати, задумчиво почесываю затылок и смотрю на Лизу. Согнувшись в рогалик, она спит на краю кровати.

Я снимаю одежду и устраиваюсь на свободную половину. Подобрав руки под голову, тупо пялюсь в потолок, не моргая. Перевариваю, что сегодня произошло. Лежу так какое-то время, пока мысли не пошли по второму кругу. Поворачиваюсь на бок и, посмотрев на торчащую макушку из-под одеяла, закрываю глаза. Практически проваливаюсь в сон, как слышу хныкающее подвывание. Лиза ёрзает во сне и стонет, как будто ей причиняют боль.

— Тише-тише. — Придвигаюсь к ней и обнимаю. Судорожно всхлипнув, она успокаивается и замолкает.

Моя горячая грудь греет её голую спину. От тесного контакта кожа покрывается крупной дрожью. Чувствовать её телесно — невыносимо приятно. Не удержавшись, целую Лизу в плечо и прислоняюсь лицом к волосам, которые хоть и изменили цвет и длину, по пахнут по-прежнему обалденно. Мы так и засыпаем в обнимку — пожалуй, это лучший момент за последние два месяца в моей жизни.