Цветочная лавка попаданки на улице Теней - Юлия Правдина

раз, когда открывалась дверь лавки, я вздрагивала и замирала, ожидая увидеть на пороге стражников в сияющих латах или, что хуже, моих «маму» и «папой» с ледяными лицами и свитком с королевской печатью.

Мы не планировали долгую поездку. Кай уверил меня, что на быстрой повозке дорога до поместья Ленстеров займет всего несколько часов. Получалось, что мы выезжаем утром, к полудню будем на месте, и, если все пройдет по плану, к вечеру вернемся домой. Я цеплялась за эту мысль, как утопающий за соломинку. «Домой». В мою лавку. На Улицу Теней. К вечеру. И завтра мы вместе с Каем встретим Новый год. Если, конечно, меня не запрут в той самой комнате с бархатными шторами и «успокоительным» чаем, откуда я когда-то сбежала.

Утро дня Икс выдалось ясным и морозным. Солнце слепило глаза, отражаясь от белоснежного покрова. Экипаж, который, как я думала, будет выглядеть как те простые повозки, что я видела на улицах города, поразил мое воображение. За мной заехала не повозка, а настоящая карета. Небольшая, но изящная, темно-синего цвета с золотыми узорами, запряженная парой вороных лошадей, чья глянцевая шерсть контрастировала с ослепительной белизной снега. Внутри было тепло и уютно, пахло кожей, деревом и дорогим табаком. Кай, одетый в строгий, но безупречно сидящий темно-серый костюм и плащ, выглядел как настоящий аристократ. Таким я его еще не видела.

Всю дорогу он меня успокаивал. Сам он держался с той самой, непоколебимой, почти царственной уверенностью, которая, казалось, была его второй натурой. Он рассказывал мне забавные истории из жизни столичных аристократов, комментировал виды за окном, стараясь отвлечь меня. Но мои мысли, как предатели, снова и снова возвращались к тому, что ждало меня впереди. Я сжимала руки в замок, чтобы они не дрожали, и смотрела в окно, не видя по-настоящему ни сверкающих сугробов, ни пролетающих мимо деревень.

Когда карета наконец свернула с главной дороги и покатила по знакомой, ухоженной аллее, ведущей к особняку, у меня перехватило дыхание. Вот он. Мой кошмар. Мое прошлое. Он выглядел еще более огромным и неприступным под белой снежной шапкой.

Карета плавно остановилась у парадного входа. Я отодвинула тяжелую бархатную штору и выглянула в окно. Сердце бешено колотилось. Двери особняка медленно открылись, и на пороге показался тот самый чопорный дворецкий, что когда-то с таким презрением наблюдал за моими унижениями. Его лицо, обычно бесстрастное, выражало легкую, но явную озадаченность. Видимо, визит отрекшегося наследника Рейнольдсов в компаний беглой дочери не значился в его расписании.

Он чопорно открыл дверцу кареты. Первым на морозный воздух вышел Кай. Он выпрямился во весь свой рост, и в его позе, в каждом движении читалась такая уверенная сила, что дворецкий невольно вытянулся еще больше. Кай повернулся и подал мне руку. Я сделала глубокий вдох, постаралась успокоить дрожь в коленях и, опираясь на его руку, шагнула на утоптанный снег. Я шла с высоко поднятой головой, глядя прямо перед собой, хотя периферическим зрением видела, как в окнах мелькают испуганные лица служанок.

Родственники нас, разумеется, не встретили. Нас проводили в ту самую огромную, холодную гостиную, где когда-то объявили о моей помолвке. Воздух здесь, казалось, не двигался годами, сохраняя запах дорогой полировки и скрытой жестокости.

Мы прождали минут десять. Наконец, дверь распахнулась, и вошли они. Герцог Ленстер, мой «отец», с тем же гранитным, недовольным лицом. И герцогиня, моя «мать», – худая, изящная, с лицом, вырезанным из льда. Ее глаза, такие же зеленые, как мои, упали на меня, и в них вспыхнуло такое чистое, незамутненное негодование, что мне стало физически холодно.

- Вайда, – произнесла она, и это звучало как приговор. – Ты осмелилась вернуться? И в таком… обществе? – Ее взгляд скользнул по Каю с плохо скрываемым презрением.

- Герцогиня, Герцог, – Кай сделал легкий, почти небрежный поклон, но его голос звучал сталью. – Позвольте представиться. Лорд Кай Рейнольдс.

Надменное лицо герцога дрогнуло. Он, конечно, знал это имя.

- Рейнольдс? – переспросил он. – Отрекшийся наследник? Что вам нужно в нашем доме? И что вы делаете рядом с нашей… сбежавшей дочерью?

- Я здесь, чтобы официально объявить о своих намерениях, – невозмутимо продолжил Кай. – Я получил благословение моего отца на ухаживания за леди Вайдой. И я прошу у вас, как у ее родителей, разрешения продолжить эти ухаживания.

В гостиной повисла гробовая тишина. Герцогиня ахнула, прижав руку к горлу. Герцог покраснел от сдерживаемого гнева.

- Это невозможно! – прошипел он. – Она обещана другому! Графу Мортону! И она вернется в свою комнату, где ей и место, пока не образумится!

- Она никуда не вернется, – голос Кая понизился, став опасным и тихим. – Вайда находится под моей защитой.

- Ваша защита? – фыркнула герцогиня. – Вы – отщепенец, бросивший свою семью! Что вы можете ей предложить? Пыльную лавку?

- Больше, чем вы, – парировал Кай, и его глаза вспыхнули. – Свободу. Уважение. И дело, которое она любит.

- Дело? – Герцог заходил по гостиной. – Торговля цветами? Это позор! Она опозорила наш род! И она вернется, чтобы искупить свою вину браком!

Я не выдержала и сделала шаг вперед, отрываясь от защищающей близости Кая. Они никогда не изменятся. Никогда не примут ни мой выбор, ни мои желания. Есть только один путь…

- Я никуда не вернусь, – сказала я, и мой голос, к моему удивлению, звучал четко и громко. – Я отрекаюсь от вас. От этого дома. От вашего «рода». Отныне я не имею к вам никакого отношения. Я – Вайда. И я – хозяйка цветочной лавки «Сад Вайды». И это мой единственный титул, который что-то значит. А если вы попытаетесь вмешиваться в моб жизнь, то все узнают, что вы опаивали собственную дочь много лет подряд.

Герцогиня смотрела на меня с таким ненавидящим изумлением, что, казалось, вот-вот кинется на меня и расцарапает лицо ногтями.

- Ты ничего не помнишь, неблагодарная? – ее голос стал ядовито-сладким. – Можешь рассказывать кому угодно, что мы тебя «опаивали» и «блокировали» твою магию. Но тогда все узнают и почему мы это делали.

Я замерла. Ледышка страха пронзила меня.

- Что? – выдохнула я. – Что ты хочешь сказать?

Герцогиня улыбнулась. Это была улыбка паука, видящего дрожащую в паутине муху.

- Рассказать, дорогая? О твоей няне? О мисс Элоди? Той самой, что так внезапно скончалась, когда тебе было пять лет?

Мир поплыл у меня перед