Дикорожденный - Перри Торани

Она повернулась к нему, снова чувствуя, как ей становится жарко.

— Что?

Он постучал себя по левой стороне лица — привычка, как она поняла, — а затем отвернулся.

— Я возвращаться, — поспешно сказал он.

Ужасающая паника охватила Нору.

— Ты оставишь меня одну?

— Маленькое время. Отдыхай сейчас… думай. — Он обвел руками вокруг. — Много чего думать.

Он указал на бутылку с водой у ее кровати, и она сделала небольшой глоток, смывая едкий привкус изо рта.

— Тепло? Холодно? Голодная? — спросил он.

Я, блядь, до смерти напугана, хотелось ей закричать. Вместо этого она сказала:

— Я в порядке. Ты вернешься?

Она почувствовала, как ее губы растягиваются в улыбке, заставляя себя забыть о том, что он только что прижимал ее к кровати. Она сказала себе, что это не потому, что она чертова идиотка, а потому, что наркотики всё еще путают ей мысли. И он сделал это, чтобы спасти ее от самой себя.

Какое-то время он разглядывал ее, затем кивнул.

— Да. Отдыхай.

И он оставил ее.

Ей хотелось, чтобы он остался. Ей хотелось, чтобы он ушел навсегда, бросил ее в лесу и дал ей умереть, чтобы этот кошмар закончился. Ей хотелось, чтобы он снова прижал ее под собой, заставив лежать тихо и неподвижно, чтобы унять дрожь, которая началась в ту самую секунду, когда он ушел.

Нора посмотрела на бутылку, но не смогла заставить себя выпить еще или сделать хоть что-то, кроме как бороться с тягой собственного разума к отчаянию.

Я не одна, попыталась она напомнить себе. Айрик здесь. И он кажется… не таким уж плохим, если не считать той единственной угрозы убийством, которая могла быть просто издержкой языкового барьера. Он был каким-то солдатом — она видела его пистолет, а на всех его вещах были одинаковые знаки в виде крыльев. Нашивка его отряда или что-то в этом роде.

Несмотря на всё, что пошло не так, кто-то ее нашел. Кто-то, кто ее не убил, не избил, не заковал в наручники, не кричал на нее и не запер в своей комнате. На самом деле, он оставил дверь широко открытой. Не то чтобы она могла далеко уйти.

Нора устроилась в постели, больше не в силах сопротивляться действию лекарства. Она позволила себе утонуть в простынях, всё еще хранивших его тепло.

Ее мысли погрузились еще глубже. В ту смоляную яму, булькающую у нее в груди, где гноилась каждая плохая мысль, которая у нее когда-либо была.

Что меняло ее новое затруднительное положение? Не так уж много, разве что теперь она была на другой планете. Она всё еще оставалась тем же самым человеком — бесполезной, эгоистичной, а теперь еще и обузой для кого-то нового.

Глава 13

НОРА

Нора ждала возвращения Айрика, не отрывая взгляда от того места, куда швырнула ожерелье Джо. В конце концов, она скатилась на пол в поисках его. Шарила вокруг на четвереньках, раскачиваясь из стороны в сторону, словно пьяный детеныш жирафа.

Так и не найдя его и совершенно обессилев, она повалилась на спину посреди комнаты. Если бы не обезвоживание, она бы, наверное, заплакала.

Айрик вернулся с ведром, тряпкой и мечом за спиной. Не говоря ни слова, он поставил рядом с ней свежую чашку воды, на мгновение навис над ней, а затем принялся убирать с пола оставленную ею грязь.

Нора сглотнула, осторожно косясь на клинок. Он был прекрасен — той красотой, которой обладают опасные и смертоносные вещи в природе. Хотя по форме это был обычный заостренный меч, металл был черным и блестящим, как обсидиан. Вдоль центра лезвия, от эфеса до острия, тускло-синие письмена переливались в такт движениям Айрика, словно какая-то внутренняя программа отзывалась на него. Это была вовсе не вещь из природы, а инструмент невероятного и пугающего мира, в котором она теперь оказалась.

Он выглядел… особенным. И, как ни странно, его острая красота и светящийся текст напомнили ей ангела из ее снов. Ей захотелось спросить, не планирует ли он убить ее этим мечом. Но он не обращал на нее внимания, сосредоточившись на уборке рвоты.

— Я могу сама за собой убрать. — Она нервно рассмеялась и попыталась встать. Рука подкосилась под ее весом, и она снова упала, опрокинув чашку с водой.

Мужчина остановился и повернулся к ней. Момент для убийства был как нельзя более подходящим.

— И-извини. Я… я не знаю, что со мной не так. Дядя говорил, что лекарство должно помочь, а не вырубить меня вот так. Если ты просто даш мне…

— Оставайся, — сказал он, продолжая убирать. — Я починить.

Закончив, он открыл стену напротив нее, сложенную гармошкой: металлические рейки со щелчком отодвинулись назад, и он скрылся по ту сторону. Нора услышала шум льющейся воды. Должно быть, умывальная комната.

Через несколько минут он появился, к ее разочарованию, всё еще полностью облаченный в костюм, а шлем плотно сидел на месте. Он опустился на колени рядом с ней, пока их головы не оказались на одном уровне.

— Привет. — Ее отражение неловко улыбнулось ей в ответ.

Он промолчал.

Она вздохнула, устав смотреть на себя в его визоре.

— Не мог бы ты снять шлем, пожалуйста?

И снова никакой реакции. Но он подался вперед на какую-то долю дюйма.

Подумав, что он мог не знать слова шлем, она потянулась, чтобы показать.

Ошибка.

Айрик перехватил ее запястье с ошеломляющей скоростью. Он крепко держал ее рукой в перчатке, его длинные пальцы сжимали ее с такой силой, что могли остаться синяки. Одно резкое движение — и ее запястье будет раздроблено.

— Мне… мне больно, — прошептала она.

Он замер — даже грудная клетка перестала вздыматься при вдохе. Его рука дернулась, прежде чем грубо оттолкнуть ее руку, отпуская.

— Нет трогать. — Он отвернулся. — Я не хотеть быстрого движения близко к моему зрению.

— П-прости, — сказала она, пульс бешено колотился. — Я подумала, раз уж мы тут одни и мы разные виды, может, ты не заболеешь, если ты об этом беспокоишься…

— Я не беспокоиться об этом. Я знать, твое тело чисто.

Она напряглась, впервые заметив, что на ней больше нет верхнего костюма. Ее свободная рука метнулась к груди, хотя на ней всё еще была водолазка.

— О-откуда ты знаешь, что я… чиста?

Его шлем склонился, пока он наблюдал за ее жалкими попытками прикрыться.

— Машина читать тебя. Сказать мне, твоя болезнь в… сердце.

— Ох, — выдохнула она, выпуская дрожащий воздух. Она опустила руку и улыбнулась, надеясь, что не нанесла ему непоправимого