Жена криминала - Маша Драч

На секунду думаю о том, какой она будет, когда станет старше. В какого мальчика она впервые влюбится? Господи, надеюсь, он не разобьет ей сердце? Мне так сильно хочется ее уберечь от всего плохого! Так сильно.

Слышу позади такт до боли знакомых шагов. Внутри всё мгновенно стискивается. Сильно и плотно. Даже капелька воздуха сейчас не может просочиться внутрь.

Выпрямляюсь. Снова хочется коснуться своего синяка, но я лишь чуть встряхиваю головой, отчего волосы скрывают часть лица.

Зима идет к нам. Уверенно. Выглядит по-деловому собранным. Так сразу и не скажешь, что готовился ко встрече со своей дочерью. С важным деловым партнером — минимум. Только верхняя губа чуть дергается, выдавая его с поличным.

Снежка тоже слышит шаги и скользит своей ручкой вверх по моей юбке, пока не находит руку. Доверчиво хватается за мой указательный палец и ведет головой в сторону звука.

Зима еще не знает, что наша малышка… особенная. И я боюсь его реакции.

Вдруг не примет? Или испугается?

Он идет, и я чувствую, как вот-вот столкнутся две планеты.

Мы на секунду пересекаемся взглядами, отчего в моей грудной клетке что-то начинает жечь. А затем всё внимание Вити приковывается к Снежке.

Он останавливается в трех шагах от нас. Вижу, как напрягается его челюсть. Зима нервничает не меньше моего. Он собирается что-то сказать. Я это вижу по напряженному горлу. Но Витя только выдыхает, и я читаю по губам короткое «чёрт».

Ну хотя бы не «блядь». При ребенке я особенно тщательно слежу за своей речью и речью окружающих.

Резко возникшая тишина ложится тяжелым грузом на плечи.

— Я Снежка, — вдруг выдает дочка, вздернув свой маленький курносый носик.

Она оказывается из нас троих самой смелой. Отпускает меня и машет ручкой, как я ее учила делать при знакомстве.

Зима пытается поймать ее взгляд, но так и не ловит его.

Чувство вины множится на сто, ровно, как и желание защитить.

Да, Зима, у нас очень особенная девочка, но в то же время она такая же, как и любой другой ребенок.

Вижу, как дергается его кадык, а во взгляде мелькает что-то такое болезненное и до невозможности уязвимое.

Он медленно опускается на корточки.

— Привет, — говорит очень тихо, будто боится спугнуть Снежку.

— Вы лаботник?

Сквозь тугой ком в горле у меня прорывается улыбка.

— Мы сегодня успели познакомиться со многими работниками выставки, — объясняю.

— Почти.

— Как вас зовут?

— Зима.

— Зима-а?

Снежка бесстрашно делает шаг вперед и протягивает свободную ручку. Я хочу ее остановить, но быстрый взгляд Вити четко дает понять — не нужно.

Малышка касается пальчиками плеча Зимы, затем ведет вверх, еще и еще пока не касается щеки.

— Вы тёплый. Зима холодная.

Витя улыбается уголком губ и некоторое время молчит.

Знаю, это сложно, когда сталкиваешься с такой искренностью.

— Это фамилия у меня такая. А зовут меня Виктор.

— Виктол.

— Виктор-р.

— Виктол-л-л.

— У нас пока с «р» сложно, — оправдываюсь.

Начинаю понемногу дышать, но напряжение всё равно никуда не уходит. Где-то под подбородком давит клубок слез, но я держусь.

— Колючий, — улыбается Снежка, когда касается щетины на щеке. — Как ёлочка.

— Я уж думал, дальше кактуса не уйду. Но ёлка лучше, правда? Для Зимы самое то.

— Да!

Витя рассматривает нашу малышку и почти не моргает. Он будто еще не до конца верит в реальность происходящего.

— Ты доблый, Зима?

— Не знаю. Наверное, должен еще научиться.

— До-о-облый, — Снежка несильно тычет пальчиком в кончик носа.

Она коммуникабельная девочка, но с незнакомым человеком так ведет себя впервые. Я всё порываюсь одернуть ее, сказать, что так нельзя, но Витя разрешает Снежке к себе прикасаться любым удобным ей способом.

— Почему ты так решила?

— Я тебя не боюсь.

— А кто это у тебя в руках?

— Пушистик!

Снежка без страха и сожаления протягивает свою самую любимую игрушку Зиме. Он берет ее, смотрит и… узнает.

Мы снова встречаемся взглядами. Я первой сдаюсь и увожу свой в сторону. Мы оба знаем, что это уже не просто игрушка. И раз уж она всё еще здесь и тем более в руках дочки, то это говорит только об одном. Я не забыла. Я помню. И я всё еще люблю, вопреки всему.

— Он не обижает тебя?

— Пушистик — мой длуг!

— Хороший друг, — Витя возвращает игрушку Снежке и не сразу опускает руку. Сомневается, но всё же касается маленького плечика. Снежка не возражает. — Ты и вправду маленькая, — говорит не ей, а скорей обращается сам к себе.

Зима — прав. Снежка и родилась тоже маленькой. Даже трех килограмм не было. Но энергии в ней и жажды к новым знаниям на троих хватит.

Где-то в холле что-то шумит, и я непроизвольно дёргаюсь.

— Нам уже пора домой.

Зима хмурится и чуть склоняет голову набок, а затем тянется к язычку замочка на Снежкиной тонкой курточке. Вчера и сегодня зарядил дождь и чуть похолодало.

— Так теплее будет, — шепчет и осторожно застёгивает курточку.

Просто движение, но от той заботы, которой оно пропитано, кричать хочется и сердце просто вдребезги.

Витя выпрямляется и несколько секунд словно не знает, куда деть свои руки. Затем находит выход — карманы брюк.

Мы оба синхронно выдыхаем и пытаемся прийти в себя.

— Нам пора, — зачем-то повторяю.

Он кивает.

— Провожать не нужно.

Снова кивок.

Снежка снова хватается за мой палец.

Хочу обойти Витю, но он мягко придерживает меня одной рукой. Всего лишь на одно мгновение, чтобы прошептать на ухо:

— Береги ее, Поль. — Он почти не дышит. Голос сиплый, будто слова царапают горло. — Я не могу вас потерять. Дважды.

* * *

Я сижу у Снежкиной кроватки дольше обычного. Она уже давно уснула. На соседней подушке, как всегда, сидит и стережет сон своей хозяйки Пушистик.

Смотрю на него и невольно улыбаюсь. Совсем чуть-чуть. Будто это не предмет, а, например, живой щенок, который доверчиво смотрит на меня в ответ.

Поправляю край одеяла. Нужно где-то взять силы и элементарно принять душ перед сном. Кудашевского всё равно сегодня дома не будет. Я могу себе позволить спокойно поспать без леденящих душу мыслей, что он вот-вот вернется и выдернет меня из постели.

Но ноги отказываются слушаться.

До сих пор поверить не могу, что познакомила Витю со Снежкой. Чувствую себя оглушенной. Даже мысли в кучу собрать не получается.

Он увидел, какая она у нас. Увидел и, кажется, не испугался. Более того, попросил беречь.