Жена криминала - Маша Драч

— Я тоже не знала, но всему можно научиться. И она родилась уже такой. Правда, обнаружила я это только спустя пару месяцев.

Говорить о болезни мне всё еще сложно, но очевидно проще, чем Зиме. Я вижу, как он крепче сжимает руль. Вижу, как напрягается челюсть, а взгляд становится тяжелым, задумчивым.

— И какие прогнозы?

— Оптимистичные. Как минимум, она сможет различать, где светло, а где темно.

— И это оптимистично? — цедит.

— Для начала — да. Потом может стать лучше, но придется носить очки или линзы. Медицина не стоит на месте. Возможно, через три года появятся еще какие-то методы. Я буду рада любому положительному результату. Извини, что он недостаточно хорош для тебя.

Я поджимаю нижнюю губу и затаиваю дыхание. Сердце от возмущения и боли за своего ребенка начинает стучать быстрей. В груди становится тесно. Я уже начинаю жалеть о том, что вообще согласилась на эту поездку.

Внезапно мою ладонь, лежащую на колене, накрывает рука Вити. Я так сильно этому удивляюсь, будто он какое-то волшебство сделал, а не просто прикоснулся. Чуть сжимает мои пальцы и мое сердце реагирует острей, ускоряется.

— Я не хочу тебя обидеть, Поль. Пытаюсь понять, что и к чему. Если есть шанс — здорово. Мы его используем на все сто.

— Мы? — дрожащим голосом переспрашиваю.

— Ты, я и Снежка.

Его ответ звучит так сладко, так обнадеживающе. Я даю слабину и позволяю себе представить, как это всё может выглядеть в реальности. И то, что я вижу в своей голове мне нравится. Очень.

Слышу, как шевелится Снежка в кресле. Вздрагиваю и первой убираю свою руку, будто боюсь, что дочь может нас застать с поличным.

Зима лишь тянет уголка рта в ироничной ухмылке, но ничего не говорит.

Вскоре мы наконец-то приезжаем. Нас встречает небольшой двухэтажный дом. Довольно скромный, если учесть то, к какой помпезной недвижимости привык Кудашевский. Но этот меня привлекает даже больше.

— Твой? — интересуюсь как бы между прочим, пока отстегиваю ремешки на кресле Снежки.

— Мой. Вложил деньги в место, где проведу старость, ковыряясь в цветочных клумбах и попивая по вечерам виски, сидя в кресле-качалке.

— М-м-м, звучит как-то не по-зимовски.

— Ну мало ли что мне стукнет в голову, когда перевалит за восьмой десяток.

Я улыбаюсь и помогаю Снежке стать на ножки.

— Лыбки! Лыбки! — прыгает она в нетерпении.

— Будут тебе рыбки, Снег. Дашь мне свою ручку?

Снежка, держась за меня, идет навстречу голосу Вити. Ведет ладонью по его колену, выше. Он помогает ей найти свою ладонь. Дочь цепко берет его за палец.

— Веди, — командует.

— Котёнок, — с укоризной произношу. — Нельзя так грубо.

— Всё нормально, Поль. Слушаю и повинуюсь, Ваше Снежное Величество. Веду вас к рыбкам.

Иду чуть позади, обхватив себя руками.

Снежка весело подпрыгивает, совершенно не боясь, что может упасть. Витя ей что-то говорит, но что именно я не слышу. Дочь в ответ только смеется, и я чувствую, как между этими двумя зарождается какой-то свой, отдельный мир.

Может, всё дело в генах? Может, именно поэтому Снежка на подсознательном уровне тянется к Зиме?

Когда мы обходим дом я замечаю пруд. Он небольшой и красиво украшен деревьями и белыми декоративными гладкими камешками.

Зима и Снежка присаживаются у самой кромки воды. Дочка наклоняет голову пониже, чтобы услышать плеск. Я инстинктивно подхожу ближе, боясь, что она может потерять равновесие.

Витя бросает на меня один короткий взгляд и одними губами произносит:

— Всё нормально.

Всё действительно нормально. Это просто я слишком дергаюсь, нервничаю и боюсь, что что-то может пойти не так.

— Слышишь? — спрашивает Зима у Снежки.

— Да, — зачарованно выдыхает дочка.

Мне тоже очень хорошо слышно плеск воды. Кажется, я даже вижу пёстрые спинки декоративных карпов.

— Это рыбки. Они тут рядом. Корм выпрашивают.

— Колм, — усердно пытается повторить дочь, но вредный звук «р» всё равно звучит как «л».

Витя берет малышку за руку. Так аккуратно и бережно, что у меня в груди что-то больно и сладко вздрагивает.

— Вот здесь. Чувствуешь?

Он не просто окунает пальчики Снежки в воду, а будто бы пытается помочь на ощупь понять движения. Карпы расплываются в разные стороны, отчего возникает сильная рябь на воде и Снежка ее чувствует. Я вижу, как она улыбается.

— Лыбки ходят?

— Ага. Что-то типа того, — Витя зеркалит улыбку Снежки, отчего и сам на пару секунд становится похож на ребенка, которого так легко удивить самыми обыкновенными вещами. — Сейчас мы их покормим. Я возьму корм и вернусь.

Зима выпрямляется, а я спешу занять его место у пруда. Когда мы разминаемся, я чувствую, как он украдкой касается своими костяшками пальцев моих. Мы как будто преступники. Честное слово. Хотя в определённом смысле слова так оно и есть.

— Мамочка, тут лыбки! Лыбки! — Снежка едва может усидеть на корточках, так сильно ее распирает от эмоций.

— Тише, малыш. Рыбки могут испугаться слишком громких звуков и уплыть.

— Не надо уплывать, лыбки.

Снежка кладет ладошки к себе на коленки и продолжает вслушиваться в плеск воды. Она кажется такой сосредоточенной и в то же время такой милой, что я не удерживаюсь и целую ее в макушку.

Хочу, чтобы всё было именно так. В безопасности и красоте природы. Хочу не прятать Снежку, чтобы не портить настроение Кудашевскому, а наблюдать за тем, как она с помощью Вити познает этот мир и звонко смеется от счастья.

Заслуживаем ли мы этого?

Снежка — безусловно.

А мы с Зимой?..

Он вскоре возвращается к нам, держа в руке небольшой мешочек с кормом для рыб. Присаживается рядом со Снежкой таким образом, что она теперь находится между нами.

— Будем кормить? — интересуется он у дочери.

— Будем.

— Клади ладошку на воду. Да, вот так. И ты, мама, тоже клади.

Я немного теряюсь от того, что тоже должна принять участие.

— Мамочка, клади!

— Хорошо-хорошо.

Я касаюсь прохладной воды рядом с ладошкой дочери. Зима ловко бросает несколько гранул корма. Карпы реагируют молниеносно. Я даже вижу, как парочка из них на секунду показываются над поверхностью воды и тут же исчезают. От их таких манёвров рябь на воде усиливается и Снежка ощущает ее острей, чем я.

— Рыбки с вами пришли поздороваться, — тоном талантливого сказочника шепчет Зима.

— Пливет, лыбки. Вы класивые?

— Очень, котёнок. Они как маленькие теплые солнышки в воде. И у них есть хвостики. Они, как…

Я осекаюсь, пытаясь придумать какую-нибудь подходящую и понятную аналогию.

— Как платок, — приходит на помощь Витя.

— Платок? — смеется Снежка.

— Ага. Они плывут и их хвосты