Жена криминала - Маша Драч

Меня просто заело на этом синяке. На одну секунду, когда мы с Полей были в ванной, у меня промелькнула мысль сорвать с нее всю одежду. Захочет она этого или нет. Сорвать, чтобы увидеть всю картину… целиком.

Теперь я понимаю, почему она всё время ходила в этих странных тряпках. Раньше Полина носила короткие платья, и я дурел от ее стройных ног и чуть смуглой мягкой кожи. А теперь всё наглухо закрыто-зашито.

Но я сдержался. Не рискнул опуститься до уровня конченного ублюдка. И так понятно, что под всеми этими дизайнерскими слоями ткани спрятаны синяки.

Выхожу на задний двор. Прохладный ночной воздух буквально бьет мне в лицо, остужает пылающую кожу.

Я давно не чувствовал себя таким… беспомощным. Мне хуево, потому что моя женщина избита.

От долгого перенапряга у меня подрагивают пальцы, и я никак не могу подкурить сраную сигарету. Когда зажигалка наконец-то чиркает и поджигает кончик, я делаю затяжку. Облегчения по-прежнему ноль, но я заставляю свою тупую башку работать.

Иду в сторону пруда, листая в смарте список контактов. Останавливаюсь на Стасяне. Такими темпами ночные звонки друзьям и просто полезным людям войдут у меня в привычку. Но не могу ждать.

Присаживаюсь на корточки у пруда, где мы сегодня днем со Снегом классно провели время и провожу пальцем по зеленой иконке вызова.

Стасян отвечает далеко не сразу. Но когда поднимает трубку, сразу идет буром:

— Ты не охуел, Зима? На часы давно смотрел? Ты мне ребенка разбудил.

На заднем фоне я слышу характерный плач. Мне становится стыдно перед крестником. Искренне. Но просто так я бы никого дергать не стал. Железобетонное правило.

— Сорян, дружище. Я по делу.

— Что там у тебя? Явно какая-то херня, раз звонишь среди ночи.

Я быстро и коротко излагаю суть. О том, что я счастливый папаша умненькой красивой трехлетки Стасян еще не в курсе. Да никто не в курсе, кроме меня и Макса. И то Макс знает обо всем в рамках своей работы.

До сих пор чувствую себя слегка пришибленным этой новостью, поэтому не было времени делиться ею с единственным лучшим другом.

— Пять сек.

Слышу, как Стасян шуршит одеждой и куда-то шлепает. Наверное, подальше, чтобы своих не тревожить. Как и я.

— Раньше почему молчал?

— Не до того мне было, — затягиваюсь.

— Н-да.

— Удивил?

— Это мягко сказано. Но с этим потом. А этот… как его?

— Кудашевский.

— Ага. Его по-другому убрать никак?

— Блядь. Стасян, если бы ты увидел свою Яру в синяках, как поступил? Пожурил бы мудака и отпустил?

— Шею нахуй свернул.

— Ну вот.

— Послушай меня, Вить. Внимательно. Ты сейчас на эмоциях. Это понятно. Но Кудашевский, как я понял, серьезный хер. На таких с голыми руками не идут.

— Поэтому я и прошу тебя достать мне оружие и связаться с дружками, за которых ты сел. Пора бы должок отдать.

— Я с этим завязал, Зима. Ты знаешь.

— Ок. Дай мне контакты. Я сам договорюсь.

Стасян грязно ругается в трубку и тоже чиркает зажигалкой.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Зима?

— Ну-ка просвети.

— Ты сначала делаешь, а потом думаешь. У тебя дочь, Вить. У меня — сын. Мы не можем вести себя как раньше. Ответственность колоссальная. Сечешь? У тебя уже есть план — загасить Кудашевского через его мутные схемы. Ну так вперед. Он потом и не поймет, откуда ноги вообще растут. И не до этого будет, за жопу его хорошо схватят.

— Весь этот план может тупо не сработать. И слишком долго нужно ждать. Я хочу, чтобы эта тварь сейчас уже ответила за всё, что делает.

— И как ты себе это представляешь, Зима? Возьмешь пушку, пару бравых ребят и ворвешься к нему в дом? Застрелишь его и концы в воду? Вас быстро найдут и упекут за решетку. В лучшем случае. И как оно будет? Заебись? Полька с дочкой тебя будут ждать?

— Так ты мне не поможешь?

— В чем? В самоубийстве? Нет уж, это давай без меня.

Стасян сбрасывает вызов. Я докуриваю и еще какое-то время сижу у озера.

Башка трещит. Если бы не ночь и Полина со Снежкой в моем доме, порулил бы в зал и сбросил пар, колотя боксерскую грушу до тех пор, пока из нее весь песок не высыплется.

Тру ладонью лицо и всё-таки возвращаюсь. Поднимаюсь всё в ту же спальню и ложусь рядом с моей… семьей.

Стараюсь не дышать остатками никотина на Снежку. Уверен почти на все сто, что не смогу уснуть. Но хотя бы вот так несколько минут побыть с ними — можно.

И всё-таки засыпаю. Пусть и ненадолго. Когда просыпаюсь вижу в предрассветных сумерках Полину. Она собирает сонную Снежку.

— Куда вы? — спрашиваю чуть охрипшим голосом и пытаюсь продрать глаза.

— Нам пора, Зима.

— Я вас отвезу.

— Я уже вызвала такси.

Снежка почти спит на руках у Полины, когда я иду их провожать. Понимаю же, что спорить сейчас бесполезно. Как там в детских сказках? Пришло время карете снова превратиться в тыкву.

Но не хочу отпускать. Еще сильней, чем раньше.

— Вить, — Поля разворачивается ко мне, когда мы выходим на крыльцо. Она придерживает головку Снежки, которая задремала у нее на плече. — Прошу тебя, не делай ничего сгоряча.

— Сложно, когда я вижу сейчас вот такое твое лицо.

Поля чуть качает головой, отчего прядь волос скрывает часть щеки.

— Если мы хотим, чтобы у нас всё получилось, должны действовать сообща. Понимаешь? Я не хочу снова ошибиться. Ждать тебя, не дождаться и… снова бросаться в бега, но уже с ребенком. Пообещай, что ты не станешь его… убивать.

— Полин…

— Пообещай. У тебя же есть другие варианты, как нам выпутаться из всего этого, правильно?

— Есть, — выдыхаю. — Жду, когда мой человек скинет мне контакты кинутых Кудашевским партнеров.

Поля кивает, но взгляд от меня не отводит. Ждет.

— Я обещаю, что и пальцем не трону этого…, — осекаюсь.

Пусть Снежка и спит, но материться при ней не стану.

Вижу за воротами машину такси. Поля смотрит на нее, затем снова на меня. Быстро чмокает в губы и уходит.

Я провожаю их взглядом.

В кармане брюк вибрирует смарт. Беру его, продолжая следить за тем, как Поля садится в машину и когда уезжает, только тогда опускаю взгляд.

Звонит Макс.

Поднимаю трубку.

— Старик, с тебя ящик элитного коньяка, — радостно ржет. — Я тебе раздобыл контакты. Когда будешь их штурмовать?

— Сейчас. Только кофе себе для начала сварю.