Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

Но я выясню это.

Прямо сейчас.

Мы лицом к лицу, разделенные лишь завесой льна. Я чувствую запах кожи и пряность кедра, исходящую от него, и этот аромат уничтожает плесень и грязь в воздухе. Мои глаза задерживаются на его губах, но я ощущаю тепло в его израненном взгляде, неприкрытую сексуальную жажду.

Мерк наклоняет голову, и в этот момент бусинки на концах кос, обрамляющих его лицо, звенят.

— Дай мне свои губы, — рычит он.

С резким движением мужчина бросается ко мне, и его губы находят мои не глядя, словно прицелившись, хотя вуаль наверняка скрывает почти всё моё лицо…

Всё исчезает. Туннель, мёртвый балас, наша ситуация. Когда что-то тёплое и мягкое скользит по моим губам, мир сужается до Мерка. До нас. До того, к чему это ведёт, так же неизбежно, как обвал срывается с горы, унося всё за собой. Я дрожу от внезапной, терзающей нужды, как будто Мерк полностью расшнуровал свои штаны и теперь задирает мою юбку, чтобы добраться до моего тела своим собственным.

Когда Мерк отстраняется, я не уверена, остановилось ли время или прошла тысяча лет.

Мне нужно больше. Но он просто замирает.

А потом возвращается на прежнее место.

Он угрюмо смотрит на факел.

О нет. Ему не понравилось.

С проклятием Мерк отворачивается в сторону и опускает руку к штанам, как будто поправляет что-то застрявшее в складках. Потом он вновь устраивается и откашливается.

— Что не так? — спрашиваю я резко, дыхание замирает в горле.

— Я всё равно выполню задание. — Его слова звучат хрипло. — Как я тебе говорил, я всё равно направляюсь в Пустоши.

Я касаюсь губ через влажную вуаль и всё ещё чувствую его поцелуй.

Прежде чем я успеваю спросить его, в чём дело, Мерк прислоняется спиной к стене туннеля, вытягивает ноги и скрещивает руки и лодыжки. По неподвижности его тела я понимаю, что он закрыл глаза, и рискую взглянуть на его лицо.

С его закрытыми веками я наконец могу неспешно изучать мужчину. Его лоб широкий, а брови совершенно прямые, словно две линии, соединенные морщиной на переносице его прямого носа. Щёки хорошо очерчены, впадины под ними — долины перед линией его тяжёлой челюсти. На лице нет следов бороды, и я опускаю взгляд к вырезу его рубашки. Который слишком высок и не показывает, есть ли тёмные волосы на его мускулистой груди.

Я снова сосредотачиваюсь на мужских губах: нижняя гораздо полнее, верхняя же отмечена маленьким шрамом на дуге. Это царапина, зажившая в едва заметную линию, что-то гораздо менее значительное по сравнению с тем, что повредило его глаз, и я задаюсь вопросом, сколько других ран различной степени тяжести оставили свои следы на его коже…

— Спи, если сможешь, — приказывает он мне. — Факел почти погаснет к рассвету, и я попробую снова.

Я чувствую себя покинутой в его молчании, лишь потрескивание огня и ритмичное капание воды с потолка заполняют мои уши.

Но это не всё, что я слышу. В моей голове его голос звучит в повторе:

Я всё равно выполню задание… Я направляюсь в Пустоши.

Один поцелуй, и Мерк освободил меня от нашего соглашения.

Повторяя его позу, я закрываю глаза, намериваясь отдохнуть с той же решимостью и усилием, с которыми подошла бы к восхождению на утёс…

Мои глаза снова резко открываются. Без какого-либо разрешения с моей стороны они опускаются к его крепким ботинкам и медленно поднимаются по укрытым кожей голеням к коленям, а затем к бедрам. С вытянутыми ногами я вижу переднюю часть его штанов. Мерк всё ещё возбужден, а тонкая кожа штанов не скрывает его анатомии.

Контуры головки и толстого ствола так выделяются, с тем же успехом он мог быть голым.

Его мощь не удивляет. Его возбуждение не могло быть менее внушительным, чем остальная часть его тела…

— Продолжишь так на меня смотреть, — говорит Мерк шутливо, — и я подумаю, что ошибся, и, возможно, ты всё-таки хочешь меня.

Лицо моё заливается краской, как тот факел, и я отворачиваюсь. Затем я хмурюсь, когда смысл его слов доходит до меня.

— Поэтому ты остановился? — Я прочищаю горло. — Я имею в виду…

— Я говорил тебе, я не варвар. Твои губы не отвечали, а я не собираюсь брать то, что ты не готова мне дать. А сейчас — сделай нам обоим одолжение, давай спать.

Я поднимаю пальцы к губам. Я хочу сказать ему, что не знаю, как целоваться, что он первый и… учитывая то, с чем нам предстоит столкнуться… единственный для меня.

И что мне очень хотелось бы, чтобы он научил меня, как угодить его губам.

Вместо этого я закрываю веки и приказываю сну овладеть мной.

Некоторые вещи лучше оставить при себе.

Девятнадцать

О вопросах, связанных с рыбой

— Пора.

Я, должно быть, уснула в какой-то момент, потому что я просыпаюсь и вижу, как Мерк стоит надо мной. Мужчина снова мокрый, значит, он поизучал окрестности, и в тусклом свете факела туника обтягивает его торс, словно вторая кожа — невероятное зрелище, особенно когда он поднимает свою броню и начинает одеваться.

С каждым движением его мышцы сокращаются и расслабляются, а сила в нём завораживает, как пламя. И мне становится тепло.

По крайней мере, до тех пор, пока он не говорит:

— Нам нужно сделать это сейчас. — Мерк кивает в сторону озера, затягивая на себе оружие. — Нужно вывести тебя из деревни до того, как рассветёт, а сейчас как раз достаточно света, чтобы я мог сориентироваться в развалинах…

— Я не умею плавать.

Эти слова заставляют мужчину замолчать так резко, как если бы я ударила его.

— Что значит ты не умеешь…

— Я пыталась несколько раз в детстве. — Я снова заливаюсь краской, но на этот раз от смущения. — У меня не получится.

— Ну разумеется, — бормочет Мерк, натягивая кожаную куртку и закидывая рюкзак на плечо. — Как это возможно?

— Я тону…

Мерк нетерпеливо машет рукой и начинает копаться в своём рюкзаке.

— Я как знал… именно поэтому я захватил это. Встань.

Он протягивает верёвку, и когда я просто смотрю на неё, как будто никогда не видела ничего подобного, Мерк поднимает меня на ноги. Подойдя ближе, он обвязывает мою талию…

Его запах окутывает меня, и я делаю глубокий вдох. Почему от него всегда так приятно пахнет? Это единственное, о чём я думаю, когда лента затягивается на моей пояснице, и я едва не шагаю вперёд, не желая отрываться