Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

— Плыть буду я. — Моё тело дергается взад-вперёд, пока Мерк завязывает всё в крепкий узел. — Тебе просто нужно задержать дыхание и не мешать мне.

Его сильные, уверенные руки в последний раз проверяют узел в районе моего пупка.

— Твой нож при тебе?

— Там. У рюкзака.

— Засунь его в пояс. Тебе нужны свободные руки.

На автомате я наклоняюсь за своим плащом.

— Ты его не наденешь. Он утащит тебя на дно.

— Но я должна взять…

— Эта тряпка впитает столько воды, что станет весить как двое тебя. Я не потащу её через течение.

Смотря на складки уродливой коричневой шерсти, я задумываюсь, сколько ещё себя мне придётся оставить на этом пути. Мысль о том, чтобы оставить эту вещь позади, вызывает у меня грусть, как и воспоминания о моем уютном уголке под лестницей.

— Ты ведь не собираешься спорить со мной, правда?

Я качаю головой.

— Я просто думаю о том, как привычка может превратить даже лачугу в дом, а грубый плащ — в комфортное одеяние.

— Тебе станет проще жить в этом мире, как только ты избавишься от сентиментальности.

— Я оставлю свои эмоции при себе, спасибо.

Смотрю на рюкзак и решаю оставить его. После размышлений перед сном я поняла, что слова мистера Льюиса не имеют смысла, и я не собираюсь отправляться в какое-то приключение только потому, что он наговорил кучу мифов. Я попытаюсь скрыться и выжить в городе преступников, исходя из теории, что в толпе — безопасность, особенно среди тех, кто обладает хорошими инстинктами выживания. Это определённо лучше, чем быть одной на земле, где демоны вырываются из Фулкрума. Или слушать какую-то несуразицу, выданную мне человеком, который пытается спасти дело своей жизни, заставив меня покинуть его заведение и сделать ему одолжение — погибнуть или уж точно никогда больше не появляться у него на пороге.

Вот почему я не стала заглядывать ни в сумку, ни в коробку. Мне не важно, что внутри…

— Подожди. — Я поднимаю взгляд до груди Мерка. — У тебя есть компас?

— Нет. Зачем?

— Как… а, ты точно знаешь дорогу в Пустоши? Хотя у нас нет карты…

— Я знаю дорогу.

А если мы разделимся? — думаю я. Или что-то произойдёт, и мне придётся идти одной? Я слышала, что Пустоши на юго-западе. Как я узнаю, в каком направлении двигаться, если заблужусь или будет ночь?

Смотрю вниз и понимаю, что компас мне бы не помешал. И даже если он не пригодится для навигации, возможно, я смогу использовать его для бартерной сделки.

Схватив рюкзак, я накидываю ремни на плечи и, прежде чем Мерк успевает возразить, показываю ему ладони.

— Руки свободны.

Надеюсь, вода не испортит механизм этого прибора.

Мерк бормочет что-то себе под нос, завязывая собственный пояс, прикрепляя свой меч к спине и хлопая по различным местам на теле, где у него есть какое-то оружие, закреплённое ремнём или кобурой. Затем он кивает, как будто является одновременно и учителем, и учеником, и происходящее — часть его обучения.

— Ну что, пошли. Покончим с этим.

Когда он отворачивается, я хватаю мужчину за предплечье. Его голова резко поворачивается ко мне, и я открываю рот. Но что тут сказать?

— Не знаю, — тянет он, пожимая плечами. — Может, доберёмся, а может, и нет. Но я предпочёл бы умереть, пытаясь, не так ли?

— Я бы предпочла вообще этого не делать.

— Тогда обратись к Лунному серпу. Судьба и её требования за пределами моих возможностей.

Мерк заходит в воду, склоняя свою внушительную фигуру до тех пор, пока дальше двигаться без погружения не представляется возможным. Я оцениваю натянутую веревку, соединяющую нас, мои легкие начинают работать, и я перевожу взгляд на чёрную воду. Снова смотрю на факел. Он почти догорел. Скоро здесь останется только темнота, крысы и, кто знает, что ещё.

— Я не собираюсь ждать тебя дольше, — говорит мужчина нетерпеливо.

Одна нога уже в воде, и я чувствую, как меня поглощает холодная влага, впитываясь в мягкую подошву моих тапочек и добираясь до самой плоти. Что-то в том, как зловонная, вязкая волна поднимается до моих икр, не позволяя мне сделать ни шагу дальше, вызывает желание закричать.

— Я не могу…

— Помнишь, нет выбора. — Мерк протягивает руку. — И я буду с тобой до конца. Я не оставлю тебя здесь.

Как будто чтобы доказать свою точку зрения, он дергает за веревку, связывающую нас.

— Хватит терять время. Легче не станет. Чем дольше мы будем оставаться здесь, страх будет только нарастать.

— Не думаю, что это возможно, — бормочу я.

Когда я всё ещё не двигаюсь, Мерк тянет меня вперед, и дно туннеля резко наклоняется, заставляя меня покачнуться и взбить руками воду. Без сомнения, оно уходит под ров.

Когда вода поднимается до моих бедер, я оказываюсь рядом с Мерком. Мне не нужно сгибаться, как ему, и я хватаюсь за воздух в судорогах своей грудной клетки, как рыба на дне лодки.

— Мы сделаем три глубоких вдоха вместе.

Его голос такой спокойный, что мне кажется, единственная, кто застрял в туннеле и должна плыть через эту мерзость к безопасности — это я…

— Один.

Мой нос жжёт, когда я вдыхаю. И когда мужчина выдыхает, я делаю то же самое, сосредотачиваясь на широкой груди, которая сдувается.

— Два.

Я снова делаю вдох, пока лёгкие не начинают гореть от напряжения, а грудина, кажется, уже готова треснуть. Я оглядываюсь на тушу и вспоминаю бой.

Нас ждет несчетное количество баласов.

— Три…

В момент последнего вдоха всё происходит быстро. Мерк ныряет под воду, и прежде чем я успеваю понять, что он делает, меня резко тянет за талию. Шок от холодной воды, поглощающей меня с головой, заставляет весь воздух вырваться из моих легких через нос и губы.

Я теряю его полностью. И затем задыхаюсь…

Ров входит в мой рот, как ледяной кулак. В панике я пытаюсь откашляться, борясь с веревкой, мой мозг кричит, что нам нужно вернуться и попробовать снова после всплытия. Однако Мерк плывет невероятно быстро, и я хватаюсь за привязь, соединяющую нас, пытаясь потянуть её, надеясь дать сигнал, что уже тону.

Мужчина просто продолжает плыть, его мощные гребки тащат меня за собой.

Мои глаза лезут на лоб в темноте водной толщи, и я закрываю рот, чтобы хотя бы не наглотаться ещё больше воды. Мои руки и ноги становятся бесполезными, разум затуманивается, мысли сливаются в шум в ушах — всё гул, никакого смысла. Я бьюсь о резко наклоняющийся потолок туннеля, прекрасно осознавая, что