Обучение магии - Любовь Фомина

наклоняется, говоря с высоты своего эльфского роста какие-то странные слова. Появляется слабое сияние над моей лежащей ногой, которое тут же исчезает. Узара удивленно ведёт бровью и вновь повторяет заклинание. Но всё повторяется.

— Ничего не работает! — Удивлённо вскрикивает она, глядя на свои руки, меня, оборачиваясь и бегая глазами вокруг.

— Или ты бесполезный лекарь. — Хмыкаю я, одаривая презрительным взглядом.

— Я — хороший лекарь! — Показывает она пальцем на себя и гордо поднимает голову.

— Твою ж мать, — хрипло произносит куратор. — Вы хоть что-то умеете? Отойдите.

Круг из людей вокруг меня расширяется, а куратор подходит ближе. Он садится на колено и прикладывает руки к больному колену, закрывая глаза.

Через некоторое время его глаза распахиваются и начинают скользить по мне. Куратор хмурится и удивляется одновременно.

— Ты кто? — Звучит его голос резко, словно сталь, разрежающая пространство.

— Я… Арина. — Непонимающе хлопаю я глазами и отвечаю первое, что приходит на ум.

— Откуда?

— Земля.

— Давно?

— Пару недель.

— Странно, — наконец, выдыхает он, заканчивается короткий блиц.

— Почему? Что не так? Мне скажите, что происходит.

Я смотрю на куратора, на сокомандников, но кроме молчания ничего не получаю в ответ. Только Деба разводит руками.

— Ты странная. — Отвечает куратор.

— Это ещё почему?

— На тебя не действует магия.

— А я говорила, что хороший целитель! — Тут же восклицает Узара, из-за чего ловит недовольный взгляд куратора и сразу же затихает, немного отходя назад.

Я перевожу взгляд на куратора. Видимо, он ловит некий дзен и успокаивается, раз решает все-таки отвечать мне на вопросы. И я этим пользуюсь. Когда, если не сейчас. А то ещё какая-нибудь Узара всё испортит своими криками.

— То есть как? Это хорошо или плохо? Что с этим делать? — Иду я ва-банк и сразу же расспрашиваю его обо всём. В идеале хотя бы на что-то ответит.

— Обычно, ситуативно, ничего, — коротко закрывает он мои вопросы.

— Замечательно.

— Здесь оставаться нельзя, — встает куратор с колена и осматривается. — Нужно дойти до убежища.

— Оно далеко?

— Часа два.

Создается странная обстановка. Ребята стоят на расстоянии и молчат, пока мы с куратором что-то обсуждаем. Даже Узара не вмешивается в наш диалог. Боится разгневать объект своего воздыхания.

— Я не дойду.

Куратор приподнимает одну бровь вверх и больше ничего не отвечает. Ждёт от меня чего-то? Я с помощью рук встаю на ноги. Опираться на больную коленку по-прежнему больно. Но я делаю шаг вперед. Ещё один. Нога еле поднимается, хотя я прикладываю максимум усилий. Куратор наблюдает за моими страданиями и только качает головой.

— Не пойдёт. Слишком медленно. — Наконец, произносит он.

— Как могу.

Мужчина подходит вплотную ко мне, протягивает руки и тут же поднимает меня. Я непроизвольно обхватываю его за шею, чтобы не скатиться и не упасть. Ненароком я замечаю Дебу, открывшую рот от увиденного, и Узару, покрасневшую от злости и, наверно, ревности. А пацану всё так же неинтересно, чем мы тут занимаемся.

Куратор молча начинает идти по заданному изначально пути. И троица студентов следуют за ним. То есть за нами.

У меня появляется время получше узнать куратора. Я разглядываю его сухие черты лица, острые скулы и легкую небритость. А в профиль он даже ничего. Ровный нос, чуть пухлые губы, высокий лоб. От него идёт тепло, несмотря на несколько слоёв одежды. А ещё… исходит приятный аромат. Так куратор кажется более привлекательным, чем когда презрительно смотрит и грубо отвечает. Обычный мужик, короче. И никаких лет двести я бы ему не дала. Выглядит на все тридцать. Даже ни единой морщинки не наблюдается. Впрочем, как и седых волос.

— А почему вы согласились быть куратором? — Негромко спрашиваю я. Когда ещё поговорить и узнать лучше своего руководителя, чем не сейчас? Нужно всё делать вовремя! Например, в момент самой тесной близости.

Но куратор молчит. Не поверю, что от того, что ему тяжело. Я достаточно лёгкая, а он не подает признаков, опровергающих это.

— Ну расскажите, пожалуйста.

— Ты. — Сухо отвечает он.

— Что «ты»?

— Обращайся ко мне на «ты». Мы не в Академии, где нужно искусственно поддерживать неподтверждённую репутацию зазнавшихся стариков.

Мои брови, а с ними и глаза, ползут на лоб. Интересные высказывания у куратора. Судя по всему, с концепцией Академии он не очень-то согласен.

— Но в… ты старше меня.

— Уверена?

— Конечно.

— Выглядим, как ровесники.

— Мне про тебя уже рассказали. Так что за дурочку с Земли, которая всего боится и ничего не знает, меня принимать не нужно.

Куратор лишь усмехается, улыбаясь на долю секунды уголком рта. Однако больше он со мной не разговаривает. Зато я без умолку делюсь с ним впечатлениями от первого дня пребывания в этом мире. Не знаю, слушает ли он. Но я эгоистично хоть чем-то занимаю себя. Других студентов, словно сопровождающих нас, я не замечаю. Смотрю по сторонам перед собой, разглядывая неизменяемые пейзажи, жестикулирую руками, смеюсь. В общем, весело провожу время. Куратор на моё поведение никак не реагирует, продолжая молча идти и нести моё трясущееся от смеха тело.

Становится совсем темно. Но совсем скоро перед нами оказывается одинокий дом.

Куратор, подойдя к нему, осторожно ставит меня на землю и открывает дверь каким-то заклинанием. Только мы заходим внутрь, как зажигаются светильники, показывая бедность наполнения нашего убежища. Здесь четыре кровати и… всё. Больше ничего нет. Только кровати, расставленные по стенам деревянной лачуги.

— Ложитесь спать. Выдвигаемся с рассветом. — Командует куратор.

Ребята начинают занимать кровати. А я смотрю на выходящего из дома куратора.

— А как же почистить зубы? Умыться? — Говорю я ему в спину.

— Обойдетесь. — Ровно произносит он и скрывается за закрывшейся дверью.

— Ну, спать, так спать, — развожу я руками и сажусь на кровать рядом с Дебой.

— Ты как? — Спрашивает она у меня.

— Да нормально. Уже лучше, но полежать нужно, тяжесть в колене никуда не делась.

— Извини, что я… — Начинает Деба, но я сразу же мотаю головой в разные стороны и кладу руку ей на плечо.

— Тебе не за что извиняться. Всё бывает. И твои эмоции тоже важны. Я тебя не виню, если вдруг ты за это переживаешь.

Деба набирает грудь, полную